Книга Наследство художника, страница 27 – Марина Серова

— Это разумный и профессиональный подход, — кивнула я, как начальник, одобрительно кивающий подчиненному, сдавшему вовремя отчет. — Пришлите их на мой электронный адрес. Все реквизиты есть на визитке. Я оставлю ее у вашей секретарши на выходе. Благодарю за уделенное время и в целом конструктивную позицию, Ольга… простите, как ваше отчество? Для полноты документооборота.

— Михайловна, — отчеканила она, уже снова отстраненно, глядя куда-то мимо меня, но в этом не было прежней силы и уверенности.

Была усталость.

Я встала, еще раз кивнула и вышла из кабинета, тихо прикрыв за собой дверь. В приемной я молча положила свою простую строгую визитку на край стола секретарши. Та взглянула на нее, потом на меня, и в ее глазах мелькнуло что-то вроде сдержанного любопытства. Видимо, непривычно долгая тишина и потом мои шаги за дверью кабинета шефа были не совсем обычным явлением.

Я вышла на улицу, и меня обдало потоком свежего, прохладного, пахнущего осенью и углем воздуха, таким контрастным после стерильной атмосферы конторы. «Статус» остался позади — оплот выморочной, мертвой правильности. Я села в машину, но не заводила мотор сразу, дав себе пару минут перевести дух и сменить пластинку в голове. Ольга Михайловна Кастальская — пройдена. Ее эмоциональный и профессиональный провал был настолько глубоким и таким… ничтожным, мелким одновременно. Она не боялась тюрьмы, разорения или физической расправы. Она боялась, что кто-то (Виктор, Сергей, коллеги по цеху) сочтет ее плохим, невнимательным, некомпетентным юристом. Что в ее идеальном мире цветных папок, алфавитных указателей и параграфов найдется папка, лежащая не под тем углом, или ссылка на устаревшую редакцию закона. Эта патологическая жадность к видимости порядка, к внешней, показной значимости — она, как кислота, выедала в человеке все живое, оставляя только сухую, трещащую по швам скорлупу амбиций и обид. Такие люди не опасны в большом деле, в серьезной игре. Они — песчинки, которые могут застрять в шестеренках, вызвать неприятный скрежет, затормозить, но никогда не сломают механизм. Ольга и Сергей, о котором еще предстояло подумать, были всего лишь мелкими, жадными грызунами на огромном корпоративно-семейном торте. Они суетливо грызли свои отведенные кусочки, толкались локтями, стараясь урвать крошки побольше, но никогда не решались откусить половину и уж тем более не могли испечь новый торт. Главный кондитер, который задумал прибрать весь торт к рукам, был другим. И его звали Виктор. Но до Виктора был Сергей.

Я взглянула на часы. Одиннадцать двадцать. Время в графике было. Бизнес-центр «Серебряная башня», где, согласно данным, располагался офис Сергея Кастальского, находился в пятнадцати — двадцати минутах езды в сторону нового делового района, с учетом светофоров и утреннего трафика, который уже схлынул.

Дорога через центр и новые кварталы позволила немного перестроиться, сменить режим. С Ольгой я говорила на языке процедур, нарушений, намеков на профессиональную некомпетентность. С Сергеем, судя по краткому своду, нужно было говорить иначе. На языке фактов, выгоды, расчета и эффективности. Он не был юристом-педантом. Он был «бизнесменом, управленцем». Его мир — цифры, ключевые показатели эффективности, KPI, рентабельность, логистика. Его офис — в дорогом бизнес-центре. Его костюм — «скромность от Armani», то есть демонстрация статуса через подчеркнутую, дорогую сдержанность. Полная противоположность и Ольге, и тем более Эмилю Кастальскому.