Книга Смерть чужака, страница 10 – Мэрион Чесни Гиббонс

Их уже разровняли, и ни одного следа на них он не обнаружил. Решив на следующий день переговорить с миссис Мейнворинг и попросить, чтобы она показала, где именно появились ведьмы, Хэмиш вернулся к калитке церковного двора и вышел на улицу.

Внизу, на набережной, стоял паб под названием «Клахан»^[11]. Хэмиш толкнул дверь и вошел внутрь. Это было мрачное, затянутое дымом помещение с музыкальным автоматом, из которого доносилось меланхоличное кантри. В понедельник вечером здесь почти никого не было — завсегдатаи потратили все деньги еще в субботу. Хэмиш заказал бутылку пива и уселся за столиком у окна.

Ковбой из музыкального автомата, все стенавший о том, что его сын называет другого мужчину папашей, замолк.

Дверь открылась, и вошел высокий стройный мужчина. Хэмиш бросил на него любопытный взгляд. Он отметил аккуратно уложенные волнистые волосы вошедшего, очки в роговой оправе, бледную кожу и выступающие передние зубы. На мужчине было пальто из верблюжьей шерсти, под которым виднелся угольно-серый костюм из камвольной ткани, клетчатая рубашка и облегающий жилет.

Он заказал джин с тоником, а затем осмотрелся вокруг. Его взгляд упал на Хэмиша. Он поколебался, но все-таки подошел. «Приезжий», — подумал Хэмиш. Ни один местный не подойдет к незнакомому копу. Жена священника не в счет — ею двигало чувство долга.

— Вы Макбет, — сказал он. — А меня зовут Гарри Маккей.

— Кажется, вы не местный, — сказал Хэмиш.

— О, я вырос здесь, но большую часть жизни провел в Эдинбурге, — ответил Маккей.

— И что привело вас обратно?

— Я агент по недвижимости. Работаю на «Куин и Эрл».

— Не видел вашего офиса на главной улице, — сказал Хэмиш.

— Да, его там нет, — отозвался Маккей. — К агентам по недвижимости здесь относятся с подозрением. Мой офис на другом берегу озера, там, где муниципальное жилье.

— Навряд ли у вас бизнес процветает в этой части Сазерленда, — сказал Хэмиш, наблюдая, как агент по недвижимости прикуривает от золотой зажигалки «Данхилл».

— Вы будете удивлены, Макбет. Знаете замок Бэран?

— Ага, та громадина на западе. В прошлом году его купил американец.

— Так это я его продал, — с гордостью сказал Маккей. — Я делаю деньги не на местных жителях, а на иностранцах и экспатах. Этот замок принес мне более миллиона фунтов. А Крингстейн, местная большая шишка, купил у меня Страхан-хаус и прилегающие земли. Ну что, как нынче дела с преступностью в Кроэне?

— На меня уже свалилось дело о колдовстве, — сказал Хэмиш.

— А, Мейнворинги с их порчей? Кто-то из местных стремится выжить этого болвана отсюда, и я не могу их винить. Высокомерный ублюдок.

— Вам-то он дорогу не переходил?

— Думаю, что намеревался, — усмехнулся Маккей. — Он купил еще два крофта с домами за пределами города. Зачем — бог знает. Землю он использует, а вот дома пустуют. Его собственный дом был декрофтингован^[12], как и те два дома. Это случилось около шести лет назад. Я думал, он будет конкурировать со мной, выставив их на продажу, но нет. Крофты — та еще морока для агента по недвижимости.

Наступило короткое молчание — оба размышляли о превратностях крофтинга. Слово «крофт» произошло от гэльского coirtean, что означает «небольшое огороженное поле». В старину в графствах Шетланд, Оркни, Кейтнесс, Сазерленд, Росс и Кромарти, Инвернесс и Аргайл существовало убеждение, что длительная аренда дает право на «милость», то есть на постоянное поселение. Однако в прежние времена Шотландские огораживания^[13] заставили крофтеров хлебнуть горя: фермеров сгоняли с их высокогорных участков, чтобы превратить Сазерленд в одно большое овцеводческое пастбище. Чтобы обезопасить их, был принят «Закон о крофтинге», положивший конец абсолютной власти землевладельцев. Теперь, когда фермер получал в аренду крофт или участок, он мог не бояться, что хозяин отнимет у него землю и прогонит взашей. Кроме того, крофтер мог оформить землю в собственность, то есть выкупить ее у землевладельца по разумной цене, но немногие решались на это. По большей части шотландцы боялись перемен, предпочитая и дальше арендовать свои маленькие убыточные участки и получать государственные субсидии. Иногда недобросовестные агенты по недвижимости продавали старые домики на крофтах в качестве дач, позволяя клиентам думать, будто земля на участке переходит в их собственность. В результате незадачливые покупатели обнаруживали, что крофты должны круглогодично обрабатываться, иначе Крофтинговая комиссия откажет в аренде, а переуступке крофта могут помешать соседи, которые по въевшейся привычке настроены против любого чужака.