Книга Смерть чужака, страница 13 – Мэрион Чесни Гиббонс

— И что я могу с этим сделать? — спросил Хэмиш.

— Мистер Джонстон сказал, что вы кому угодно язык развяжете, — ответил Джон Синклер. — Может, вы зайдете к папаше поболтать? Мы надеемся, что хоть вам удастся его развеселить.

Хэмиш и сам немного повеселел. Как раз такие семейные проблемы он частенько разрешал в Лохдубе, где полицейский был по совместительству еще и местным психиатром.

— Завтра утром я поеду к мистеру Мейнворингу, — сказал он, — заодно могу заглянуть к вашему отцу.

У Джона Синклера было лицо типичного горца: высокие скулы, ярко-голубые глаза с чуть приподнятыми уголками, почти как у азиата. И эти глаза вдруг удивленно расширились.

— А вообще, старик у нас сварливый, так что неча вам на него время тратить, — впервые открыла рот Мэри Синклер. Это была низенькая полная женщина с крашеными светлыми волосами и стрижкой, которую Хэмиш уже окрестил «кроэнской»: короткие волосы торчали во все стороны, как лепестки хризантемы, по моде пятидесятых. — Спасибо за чай. Мы лучше пойдем.

— Я не друг мистера Мейнворинга, — сказал Хэмиш, правильно истолковав причину ее неожиданной холодности. — Я расследую нападение на его жену.

— Нападение?! — изумленно переспросила Мэри Синклер.

— Три женщины, переодетые ведьмами, выскочили перед ней на дорогу прошлым вечером, — пояснил Хэмиш.

— Ах, это... — Мэри пожала плечами. — Они ж ей ничего не сделали, так, попужали маленько.

Хэмиш пристально на нее посмотрел.

— Вы как будто не сильно удивились. И почему вообще миссис Мейнворинг? Почему не мистер Мейнворинг, который, кажется, никому не нравится?

— Я ничего об этом не знаю, — быстро сказала Мэри. — Но ежели вы спросите меня, то этого человека хоть ядом трави, а с утра пораньше все равно снова встретишь в Кроэне. От него спасу нет.

— Поэтому выбрали более уязвимую мишень? Потрясающе, — саркастически заметил Хэмиш. — Я имею в виду, того, кто слабее, — добавил он в ответ на недоуменный взгляд Мэри.

— Я ничего об этом не знаю, — повторила она и затянулась сигаретой. Хэмиш все ждал, когда появится дым, но его не было. Куда же он делся? Неужто Мэри Синклер так и разгуливает с дымом в легких?

— Не рассказывайте этому Мейнворингу о наших делах, — сказал Джон Синклер. — Мы в Кроэне держим язык за зубами.

— О да, — сухо ответил Хэмиш, — я заметил. Я загляну завтра к вашему отцу.

Когда Синклеры ушли, Хэмиш вернулся к телевизору. Программа о дикой природе закончилась, и теперь на экране была кровать, на которой извивалась пара, говорящая с совершенно непонятным бирмингемским акцентом. Хэмиш задался вопросом, почему все актрисы, играющие в страстных эротических сценах, непременно тощие, бледные и стервозные. Он пощелкал другие каналы. На одном опять шли новости, на другом «альтернативный» комик^[16] компенсировал нецензурными словами недостаток остроумия, а на третьем уже в десятый раз показывали фильм «Тихий человек». Хэмиш выключил телевизор и угрюмо уставился в пустоту. Поднявшийся ветер будто пытался выкорчевать деревья возле дома. Хэмиш чувствовал себя одиноким и несчастным. Затем он подумал о Дженни Ловлас, и на горизонте его тоски появился проблеск надежды.

***

Утро выдалось ясным и морозным. Хэмиш перешел дорогу и постучал в дверь коттеджа Дженни. Ответа не последовало. Снова почувствовав себя одиноким и несчастным, он вернулся в полицейский участок, а когда выехал на белом «лендровере» Макгрегора на дорогу, то без особого удивления обнаружил, что бензобак почти пуст.