Книга Смерть чужака, страница 44 – Мэрион Чесни Гиббонс

Ему вдруг захотелось курить. «Американцы назвали бы это синдромом вознаграждения, — подумал он. — Случилось что-то хорошее, и теперь ты заслуживаешь награды. Наверняка умнейший рекламный лозунг, когда-либо созданный человеком, — это „Съешь шоколадку — ведь ты этого достоин“».

Он поднялся, напоминая себе, что должен искать улики, и тут увидел белый отблеск под густыми кустами вереска. Это оказались два смятых бумажных стаканчика.

Хэмиш повертел их в руках. На одном была помада. Он присмотрелся повнимательнее. Нет, не помада, а размазанный отпечаток пальца. Краска. Масляная краска.

Хэмиш сел, аккуратно поставил стаканчики перед собой и пристально посмотрел на них.

Облако закрыло солнце, и по спине Хэмиша пробежал холодок.

Краска.

Дженни.

Краска + бумажный стаканчик = Дженни.

Но это мог быть и какой-то школьник.

На дне стаканчика остались следы кофе. Сейчас дети совсем не пьют чай или кофе. Они предпочитают «Кока-колу», «Севен-ап», «Доктор Пеппер» или шотландскую газировку «Баррс Айрн Брю», она же «железное варево».

Он схватился за голову. «Время. Думай о времени. Дженни плакала — когда это было? В воскресенье. Ее сестра умерла. Она получила письмо. Это странно. Обычно полиции о таком сообщают. Обожди! Дженни могла быть с кем-то другим. Не обязательно это был Мейнворинг. Господи, пусть это будет не Дженни».

Он пошарил под кустами вереска и нашел трубку. Мейнворинг курил трубку.

Он подобрал стаканчики, положил их в пакет вместе с трубкой и понес вниз с Клахан-Мора. Он медленно доехал до полицейского участка, а затем пошел к коттеджу Дженни.

Он даже не успел постучать. Она открыла дверь, едва он поднял руку. Ее черные волосы выглядели очаровательно растрепанными, а губы до сих пор были припухшими от поцелуев.

— Хэмиш! — воскликнула она. А затем свет медленно покинул ее глаза, когда она увидела выражение его лица.

Он молча протянул девушке пакет, в котором лежали два смятых стаканчика и трубка.

— Я нашел это на Клахан-Море, — сказал он.

Он прошел мимо нее на кухню. Она последовала за ним.

— Где Таузер? — спросила она с фальшивым смешком.

Он сел за кухонный стол и положил перед собой пакет со стаканчиками.

— Итак, Дженни, — тихо сказал он. — Для начала я хочу посмотреть на письмо из Канады. То, в котором говорится о смерти твоей сестры.

Дженни скользнула к нему на колени и обвила руками шею.

— Хэмиш! — сказала она. — Не играй со мной в детектива.

— Письмо, Дженни, — сказал Хэмиш, выражение его карих глаз было мрачным и жестким. Он поднял ее, как ребенка, и усадил на соседний стул. — Письмо, — снова потребовал он.

— Я его выкинула, — ответила Дженни.

— Я могу спросить у почтальона, получала ли ты письмо из Канады, и, если он скажет, что нет, это станет доказательством твоей лжи. Не заставляй меня делать это.

— Ну ладно! — воскликнула Дженни. А затем тише, будто сдавшись, повторила: — Ладно.

— Расскажи мне все, — мягко попросил Хэмиш.

Дженни пожала плечами.

— Да это было так глупо, правда. Там и рассказывать-то нечего. Я расстроилась из-за своих картин. Мне казалось, что у меня ничего не выходит и никогда не выйдет, что это вообще не мое. Я чувствовала, что ты не поймешь, да и никто не поймет, поэтому я придумала эту ложь.

— Ты была любовницей Мейнворинга? — резко спросил Хэмиш.