Книга Новобранцы холодной войны, страница 110 – Ирина Дегтярева

Мансур опять попытался вызвать в себе тошноту. Но от нервного напряжения его зажало еще сильнее. Он даже запаха не чувствовал. Организм действовал в экстремальной обстановке помимо него и защищал его как мог. В данном случае не так, как хотел Мансур.

Если бы не наручники, он уже прикончил бы дознавателя голыми руками. Когда тот его отпустил, оттолкнув к столу, на котором лежала Дениз, Мансур почувствовал предательски подступившие к глазам слезы. Увидеть здесь девушку он вовсе не ожидал. Совсем недавно с ней общался на стрельбище. Шутили, смеялись… Сейчас он не мог смотреть на ее восковое бледно-желтое лицо с запекшейся кровью на виске и свалявшимися потускневшими волосами. Он подумал с безумным облегчением, что Кинне в Турции, не на месте несчастной Дениз и не на его, Мансура, месте.

Он перевел дыхание и довольно спокойно, но в меру раздраженно сказал:

— Что вы ко мне привязались? Я не знаю этого человека, зато знаю, что меня от рождения зовут Селим Диджле. У меня есть паспорт, подтверждающий это.

Дознаватель махнул рукой и снова на голове Мансура оказался мешок. Его вернули в ту же камеру, и потянулась полубредовая ночь.

Мансур лихорадочно пытался найти логику в происходящем. Если бойцы ехали по каким-то делам, вряд ли брали с собой документы. И в самом деле, имена других убитых дознаватель ему не называл, скорее всего, просто потому что не знал. Но по здравом размышлении он заключил, что, если Селим был за рулем, при нем могли быть водительские права…

«Допустим, произошла перестрелка, — Мансур прислушивался к негромким голосам воров-карманников. Его утешало их присутствие — пока не перевели в одиночку, паниковать не стоит. — Через несколько часов началась облава около базара. Возможно, кто-то из курдов ушел, и облава была связана с поисками. Торговцев проверили, а мои документы совпали с документами убитого курда».

Утром вывели, как он подозревал, на допрос. Но в кабинете дознавателя сидел у стены испуганный старик с кровоподтеками на лице. В бежевой рубашке с коротким рукавом, с темными пятнами пота на груди и плечах. Очень смуглый, с одутловатым нездоровым лицом и седыми густыми, слегка встрепанными волосами. Мансур узнал отца Селима — фотографию ему показывал Секо из личного дела Селима. Ему ничего не оставалось, как шагнуть к старику:

— Отец!

Если «отец» уже опознал сына в морге, нет никакого смысла для Мансура демонстрировать артистические способности. Но выхода нет. Он должен «узнать» отца. И он «узнал», не рассчитывая на взаимность. Хотя старика-сапожника должны были предупредить о том, что по документам сына могут существовать и другие люди, соратники Селима.

Диджле только на секунду замешкался. Но тут же вскочил и бросился к Мансуру:

— Сынок!

Однако обняться им не дали. Старика сразу увели. Досада отразилась на лице дознавателя.

— Зачем вы били моего отца? Что вам сделал старый человек?! — возмутился Мансур искренне, мысленно ликуя, что сапожник признал его за своего, не спасовал. Мансур не держал дознавателя за дурака, поэтому предполагал, что Диджле-старшего наверняка сперва повели в морг. Неужели он не признал сына там? Настоящего сына.

Дознаватель начал бить Мансура просто от злости. Он чувствовал во всей этой истории подвох, но не мог понять, в чем тот заключается, и все это вылилось в агрессию.