Книга Сын Йемена, страница 35 – Ирина Дегтярева

Рядом с просторным столом для жертвоприношений к нему и подошел йеменец с печальным и слишком подпеченным от природы или от избытка солнца лицом — словно сунул его в духовку, выискивая там секреты, которые могут повредить безопасности Йемена. Уже после Муниф вспомнил, что такой загар дает горное солнце на Севере, именно таким возвращался Муслим из поездок в горные лагеря хуситов, но воспоминание пришло потом… Когда этот человек, одетый к тому же как обычный торговец с базара в футу и сандалии и с небрежно повязанным на голове подобием тюрбана, появился, Муниф подивился этому карнавалу. В Сане чиновники все же старались облачаться как европейцы, натягивая брюки и прея от жары. Впрочем, разведчик не совсем чиновник, хоть и служит государству.

Разговор как-то слишком быстро зашел о происхождении Мунифа. «Всё раскопали, — подумал он сразу, чувствуя, как покрылся испариной лоб. — И явно не удовлетворились статьей в газете 2004 года, а похоже, знают и о покушении на убийство крупного военачальника Йемена — генерала Мохсена».

— Ты нам очень интересен, — вздохнул Подпеченный, — однако твое прошлое не дает нам гарантии в твоей верности. Удивительно, как при таком послужном списке, если так можно выразиться, тебя приняли в училище. При любом раскладе тебе лучше ни под каким видом не попадать в зону нашего внимания.

Мунифу хотелось уточнить, при каком раскладе? Но он привычно промолчал, проглотив затаенную обиду. Уж если решился уйти от хуситов, какой ему резон предавать? Он и так ходит по лезвию хуситской джамбии.

Теперь подобное предложение о работе на разведку прозвучало снова — без оговорок, без унижений его достоинства, тихим хриплым голосом незнакомца в гутре, надетой на иракский манер.

Все громче звучавшие в голове слова Салима начинали казаться вполне реальными, их словно высекли из камня, не исключено, что это мог быть тот самый жертвенный камень из военного музея. Как бы в ближайшем будущем по тем двум желобкам не потекли его кровь и другие телесные жидкости. Выжмут как лимон, не стоит сомневаться.

И все же в груди стала теплиться незнакомая ранее лампадка тщеславия и торжества, что он все-таки кому-то нужен, пусть пока и в роли случайно подвернувшегося под руку кадра для легкой вербовки, но в будущем ему хватит ума и сноровки показать, что он тот проблеск золота в горной породе, который может оказаться настоящим самородком, стоит лишь ударить киркой чуть сильнее.

Он думал о Салиме. И чем больше размышлял, тем острее становилось желание узнать, что будет дальше.

* * *

Возвращение в Йемен показалось карабканьем в гору. Не сказать, что раньше он охотно возвращался на родину, но теперь стало еще хуже. Едва он пересек границу Йемена, начал испытывать навязчивое ощущение, что все смотрят на него и все знают о его ночном разговоре с Салимом в Эс-Сауре. Если бы не привычка молчать, а значит, умение контролировать эмоции и мимику, на него и в самом деле обратили бы внимание. Он взял себя в руки, только въехав в Сану и почувствовав подзабытое за дни «увеселительной» прогулки давление на уши из-за высокогорья. Сана располагалась даже выше Саады.

Добравшись до своей квартирки, находящейся неподалеку от Военного музея, Муниф с радостью обнаружил, что вода из крана идет, и влез под душ с мыслью: «Хоть в чем-то повезло». Синяки на ребрах и животе еще не сошли, как на лице.