Книга Сын Йемена, страница 47 – Ирина Дегтярева

Такая версия бытовала в семье Джазима — чудесное спасение несчастного мальчика, осиротевшего из-за военного конфликта с дикими северянами. Никто не говорил о том, что Муниф покушался на Джазима, приняв его за генерала.

— Ну молчи, Молчун, — улыбнулся Тайиб, — ты, как всегда, в своем амплуа. А надо все бросать, к шайтану. Уезжать либо в Саудовскую Аравию, либо в Европу. Не будет тут нормальной жизни. Перемирие и затишье ненадолго. Твои хуситы не остановятся. — Он оглянулся на дверь и добавил, понизив голос: — И правильно сделают. При саудитах или американцах нам лучше не станет. Те, кто сейчас у власти, полетят в тартарары. И не только политики, но и наш брат, полетят и погоны, головы полетят. Поставят своих, саудовцы навяжут ваххабизм и свой образ жизни. А надо нам это? Хуситы, хоть и стоят за их спиной персы, все же стараются отстоять свое, самобытное. Не знаю, что лучше, но нам не сидеть в этих кабинетах, а возможно, и не жить вовсе. Тебе проще, ты переметнешься к своим. Станешь у них генералом, а там, глядишь, и страну возглавишь или зейдитский имамат, который они наверняка стремятся возродить.

— Ха! — сказал Муниф, то ли реагируя на это своеобразное предсказание, то ли пытаясь скрыть свои подлинные эмоции, как всегда, за ничего не значащим междометием.

— А я, наверное, уеду, — понурился Тайиб. — Ты только отцу ничего не говори. Его в принципе никогда не интересовали мои дела и моя судьба. Ты-то ведь знаешь, что с моей стороны это не просто сыновья обида.

Муниф кивнул, подумав, что неизвестно, как лучше — жить без отца или с таким отцом, который к тебе равнодушен.

— Куда ты хочешь податься? — спросил Муниф. — У тебя же семья, налегке не поедешь.

— Подумывал уехать в Каир. У меня там дядя по материнской линии. С армией, конечно, придется распрощаться, но что поделаешь. Устроюсь охранником в музей древностей, — усмехнулся он грустно. — А тебе повышение грозит и новые погоны. Готовься обрести толпы завистников и большие проблемы. При таком служебном росте всегда есть риск получить пулю поздним вечером из-за угла. Будь осторожен. Мне кажется, тебя снова хотят сделать героем, но теперь другого толка. Поднять тебя как знамя борьбы с хуситами, как представителя их же племени. Дескать, не все они против власти, есть и те, кто праведно служит Йемену.

— Предателей и без меня хватает, — пробормотал Муниф, оправдываясь или просто констатируя.

— Да, но хуситов… Ты ведь так и не стал хуситом, — засмеялся Тайиб. — Тогда они еще, кажется, не приобрели это название, когда тебя наш отец забрал оттуда. Ты и не воевал. Так сказать, не запятнал себя ничем.

Муниф промолчал снова, подумав: «Джазим-то знает, что я «запятнал», и генерал в курсе, и все равно грядет повышение».

Распрощавшись тепло с братом, совершенно раскисшим и готовым сдаться, он все же решил заглянуть к Фаязу.

Кадровик зыркнул на него волком. «Вот и первый завистник», — решил Муниф. Но скрепя сердце Фаяз все же сказал, что в самом деле уже пришли документы на внеочередное звание, и его получение связано с тем, что на той должности, на какую его наметил генерал, нужно иметь майорские погоны. Должность полковничья.

— Очень ты нужен генералу, — признал Фаяз скрипучим голосом, выдавливая из себя слова с недоумением на лице, но понимая, что получающий такое повышение офицер, тем более молодой, может пригодиться в собственной карьере. Времена смутные, да к тому же и возраст уже приличный. В такой сумятице можно остаться и без пенсии.