Книга Сын Йемена, страница 89 – Ирина Дегтярева

Если бы у Мохсена были не только туманные подозрения, а факты, то Муниф находился бы уже в камере и взирал в крошечное окошко под потолком, зарешеченное и далекое, глазами, превратившимися в кровавые щелки от побоев.

Муниф отер лоб. Он, во-первых, не хотел думать, что будет «тогда», во-вторых, рассчитывал, что к тому времени ситуация в Сане кардинальным образом изменится и не придется больше таиться.

Однако сидеть и ждать, когда проверки пройдут по кругу, он посчитал, по меньшей мере, неразумным. Тут уж либо бежать немедленно, и пусть Мохсен потом топает ногами, или попытаться понять, какова степень опасности — критично или можно подождать?

Едва досидел до конца рабочего дня. Сегодня утром окончились сутки его дежурства, он добывал рабочий день, чтобы пойти отсыпаться, завтра планировался отдых. Но теперь придется утром предстать перед Мохсеном.

Муниф посетил кладовую Башана, где в тайнике хранился «серый» телефон. Такие, ворованные, можно было легко купить на базаре из-под прилавка, сколько угодно. Главное, не звонить с него из собственной квартиры.

Переодевшись дома в гражданское — джинсы и рубашку, он поехал на базар, проверяясь то и дело, но убедился, что слежки нет. Пока нет. Вряд ли она ведется настолько умело, что он бы ее не заметил. Свой мобильный оставил дома. В тесном переулке за базаром, откуда подвозили товар, Муниф и позвонил.

— Тайиб, дорогой, как ты устроился? Как прошел переезд? — Муниф звонил ему в Египет.

Голос брата прозвучал удивленно, а затем встревоженно:

— Да все хорошо, брат. Как ты? У тебя все нормально? Отец обмолвился, что у вас там как-то неспокойно. Я не про боевую обстановку. Ты с какого телефона звонишь? Вроде номер незнакомый.

Муниф понял, что Тайиб опасается говорить открыто, чтобы не подставиться самому, не подвести отца и уж тем более не укрепить подозрения тех, кто взял Мунифа на карандаш.

— Можешь говорить свободно. Я и сам не понимаю, что происходит. Меня назавтра вызвал сердитый «дедушка», — они так иногда называли между собой генерала.

— Я боялся, что тебя уже арестовали. Отец дал понять, что все сходится на тебе. Я ни во что такое не верю. Это глупая паника, как всегда бывает во время войны и сумятицы, все вокруг ищут шпионов, там, где их быть не может. Но тебе теперь грозит опасность. Разбираться, знаешь ли, не станут. Ты же понимаешь, по законам военного времени…

— Тогда зачем меня вызвали? Если бы я был тем, за кого меня принимают…

— Не знаю. Чтобы успокоить? — намекнул Тайиб. — Хотели понаблюдать, куда и зачем побежишь в первую очередь. Чтобы выявить больше сообщников. Ведь не факт, что ты станешь говорить, когда тебя возьмут. Ты же Молчун, — он попытался шуткой смягчить страшную новость.

— Предлагаешь стать раскрепощеннее? — хмыкнул Муниф нервно. — Бежать? Сразу таким образом подтвердить их подозрения?

— Ты считаешь, что тебе удастся оправдаться в тюрьме? — удивился Тайиб наивности или беспечности Мунифа.

— А что тебе будет, если их подозрения в отношении меня окажутся правдой?

В трубке повисла пауза, но через мгновение Тайиб сказал довольно спокойно:

— Они могут заставить тебя признаться. Но что бы ни было, ты мой брат… — он вдруг засмеялся, чтобы снизить градус патетики. — К тому же я в Египте. Потому и уехал, чтобы никто не пытался меня взять за бока. Охотники найдутся. У отца врагов много, потому и у меня их хватает. В конце концов, хуситы — йеменцы, а не марсиане и даже не из другой страны…