Книга Добиться недотрогу, страница 31 – Екатерина Мордвинцева

Моя свободная рука, лежавшая на колене, сжалась в кулак так, что ногти впились в ладонь, оставляя красные полумесяцы. Мысли, уже и так хаотичные, теперь метались в голове, как ракеты, сталкиваясь и взрываясь.

Объяснить? Что он может объяснить? «Извините, у меня просто такой стиль общения — наскальная живопись и рычание»?

Страх кричал: «Вешай трубку! Беги!». Но было и другое. Странное, тягучее, иррациональное влечение, которое не испарилось за ночь. Оно жило где-то глубоко в подкорке, в той части, что отвечает не за логику, а за запахи, тепло и инстинкты. Оно шептало: «А что, если?.. Что, если он и правда может объяснить этот безумный взгляд? Эти слова? Это ощущение, будто мир сузился до точки, где есть только он?». Это была не просто страсть. Это была смесь ужаса и болезненного, щемящего любопытства к нему самому, к той силе, что исходила от него, к этой загадке, которая, как заноза, засела в сознании. Это желание узнать наполняло меня не энергией, а каким-то лихорадочным, опасным напряжением.

Собрав всю свою волю в кулак, всю гордость, весь инстинкт самосохранения, я заставила себя говорить. Чётко, холодно, отрезая все пути к отступлению.

— Мне ваши извинения не нужны, — сказала я, и каждое слово давалось с усилием. — И объяснения — тем более. Как, впрочем, и ваши… трогательные попытки наладить контакт. Я всё прекрасно поняла вчера. Поняла и сделала выводы. Так что, пожалуйста, оставьте меня в покое. И больше не звоните на этот номер.

Я уже была готова положить трубку, но его голос прозвучал снова, остановив меня.

— Подожди!

Это было сказано не громко, но с такой интенсивностью, с такой невероятной, давящей настойчивостью, что моя рука с телефоном замерла в воздухе.

— Пожалуйста, — в его голосе впервые прозвучало что-то, отдалённо напоминающее уязвимость. Но это не было слабостью. Это была мольба сильного, который по какой-то причине не может применить силу. — Дай мне хотя бы одну минуту. Я действительно должен объяснить, что… что я сделал. Но это гораздо сложнее, чем кажется. Сложнее, чем ты можешь себе представить. Это не то, что можно объяснить за два слова по телефону.

Я медленно, чувствуя, как дрожь снова поднимается от кончиков пальцев, опустила телефон на стол. Но не положила трубку. Я сидела и слушала тишину в трубке, смешанную с шумом в собственной голове. Мои мысли кружились теперь с бешеной скоростью, сталкивая противоречия.

«Сложнее, чем кажется». Что это значит? Что может быть сложнее признания в том, что ты неадекватен?

Я снова подняла телефон к уху. Голос сорвался, был тихим и надтреснутым, но в нём пробивалась сталь.

— Почему… почему я вообще должна вас слушать? — спросила я, и на этот раз я не старалась казаться уверенной. Я просто выдавила из себя вопрос, в котором была вся моя растерянность и злость. — Вы уже один раз напугали меня до полусмерти. Вломились в моё пространство, говорили какие-то дикие вещи… С меня, поверьте, более чем достаточно! Так что прощайте. И больше — никогда.

Внутри меня всё тряслось. Буквально. Мелкая, нервная дрожь била по всему телу, как в лихорадке. Высказав это, я ощутила кратковременную вспышку облегчения, как будто сбросила с плеч тяжёлый груз. Но оно длилось лишь мгновение. Потом накатила пустота и осознание, что я, возможно, только что разозлила зверя.