Книга Мама-попаданка. Хозяйка старой пасеки, страница 74 – Елена Белильщикова

С утра дверь в подвал, куда швырнули Данилу, приоткрылась. Михаил медленно спустился по каменным ступеням. Не боялся. Данила и так натворил достаточно, чтобы еще и напасть на барина. Тогда все это ему точно с рук не сошло бы.

Под самым потолком было крохотное окошко, через которое мог бы пробраться разве что кот. Через него внутрь сочился слабый свет, позволяя увидеть солому на земляном полу и кое-какой старый хлам. Продукты здесь не хранили. А Михаил приказал никакой еды Даниле не давать, пока не прикажет сам. Пусть посидел бы, подумал без завтрака, что натворил!

— Вчера умерла моя мать, — сказал Михаил безо всяких приветствий. — Моя жена решила мне изменить. И ты решил, видно, что этого мне мало? Пусть от меня еще и крепостной сбежит?!

Данила сидел, уставившись в одну точку, в углу. Неподвижно. Ни один мускул не дрогнул на его лице, когда он услышал тяжелые мужские шаги. И знакомый голос, от которого по его спине побежали мурашки.

— Не повинен я в измене Елизаветы Федоровны, — проговорил Данила мрачно.

— Может… поэтому и сбежать решил? Чтобы жизнь себе сохранить. Не думали об этом, барин? — он коротко и горько усмехнулся и покачал головой. — Елизавете… многим я обязан. Привезла она меня с собой. Хозяйкой моей себя зовет. Вот только забыла она, что есть у меня другой хозяин — это Вы. И что между вами я, как меж двух огней. Прогневлю Вашу жену, оттолкну ее, она меня со свету сживет. Нажалуется Вам, что соблазнял ее или что украл у нее что-то. Украшения какие-то. И Вы меня своими же руками убьете. Крепостному веры нет. Недолюбливаете Вы меня с самого начала.

Данила говорил медленно, словно камни ворочал. Язык не слушался почти. И стыдно было… он ведь мужчина, а признавался, что боится хрупкую женщину? Но в то же время Данила знал, что Михаил достоин знать правду. Пускай не думает, что из-за блажи крепостной сбежал. А что были на это у него веские причины.

— Что ж ты сразу ко мне не пришел и не рассказал все, как есть, раз барского гнева боишься? — язвительно поинтересовался Михаил. — А там уж и решили бы, как Елизавету на горячем поймать!

Он сдвинул брови, зло глядя на Данилу. Не только в Елизавете было дело, но и в Велене. Не отпускали мысли о ней. И в то же время понимал Михаил, что пора точку поставить.

«И себя мучаю, и Елизавету, и Велену, теперь вот и Данила еще из-за этого пострадал, — подумал он, качая головой на свои же мысли. — А все потому, что прошлое отпустить никак не могу. Смириться, что упустил тогда возможность быть с ней счастливым. Теперь за свою трусость и расплачиваюсь».

Впервые за то время, что Данила находился в подвале, он вскинул голову. Глаза сверкнули неподдельным гневом. Не собирался Данила сапоги лизать барину и поддакивать ему по любому поводу!

— А что же я, не мужчина, что ли, женщин сдавать? У меня гордость есть! — выпалил Данила с раскрасневшимися от гнева щеками. — Не сдавал никого и никогда: ни крепостного, ни барыню не собираюсь сдавать! А сейчас… правду Вам рассказал. Потому что посчитал, что Вы достойны того, чтобы знать правду. Да и Елизавета уже сделала все, что могла, плохого, не оправдаться ей перед Вами в любом случае. А без этого не стал бы я рассказывать. Еще ее бы наказали! А она женщина. Лучше меня наказывайте, чем ее. Я все выдержу!