Книга Корона Олимпа, страница 159 – Кейт Ашер

Арос скептически вскинул бровь. Но не успел он ответить, как резкая боль полоснула меня по щеке. Я вскрикнула от шока. Оба бога резко обернулись. Я прижала ладонь к лицу, чувствуя, как саднит кожу. Когда я убрала руку, кончики пальцев были в крови. Келис наклонился, осматривая рану.

— Как? — прошептал он.

Мелькнувшая тень в зеркале привлекла моё внимание. Аид безумно скалился. Он издевательски помахал кинжалом из теней, лезвие которого было измазано кровью. Я склонила голову. Я никогда не видела отца таким, хотя слышала легенды — жуткие истории о том, что творил Король Подземного мира, пока Персефона не смягчила его нрав.

Келис шикнул. На его бедре открылась глубокая рана, ихор потек по штанам, капая на песок арены.

— Осторожнее, сын, — предупредила Гера.

— Мои зеркала любят играть с лжецами. Интересно, какой секрет ты ухитрился скрыть даже от родной матери?

Она говорила с притворным сочувствием, и её тонкий голос вонзался в мозг. Келис молчал, снося её нападки. Но вскоре новые раны начали открываться на его теле. На всех нас. Мы превращались в живое полотно из порезов, рваной одежды и гримас боли. Каждый раз, когда мы срывались и крушили стекло, зеркала просто восставали из пепла.

Смерть от тысячи порезов. Буквально.

Первым сломался Архимед. С мучительным стоном он рухнул на колени, под кирасой расплылось золотое пятно. Рваная рана, похожая на след от копья, зияла чуть выше бедра.

— Я больше не могу! — закричал он.

У меня задрожала губа. Было больно видеть, как ломается друг, зная, что я бессильна. Даже если бы я выдала свою тайну — чего я не могла себе позволить в присутствии Геры — это не избавило бы Архимеда от его муки. Лишь отсрочило бы её.

— Я… я умираю, — прохрипел он, заглатывая воздух короткими глотками.

— Тебя всего лишь пырнули. Не умрешь, — фыркнула Гера.

— Нет. Я не об этом.

Арх тяжело сглотнул.

— Моя правда в том, что я умираю. По капле.

Я прижала ладонь к губам. Ужас смешался с непониманием. Мы не знали болезней, время не властвовало над нами. Я знала, что Архимеду почти два века, но по меркам богов это была юность. На нем не было следов удара титанического клинка. Я не понимаю.

— Продолжай, мальчик, — подначила Гера, и злоба исказила её кукольное лицо, превращая его в нечто дьявольское.

Я едва почувствовала, как клинок полоснул по стопе. Но ощутила обжигающую боль, когда его вырвали обратно.

— А-а-а! — вскрикнула я, хватаясь за сапог.

Я тоже была на пределе. Отец учил меня стойкости под пытками, но он вряд ли воображал, что палачом станет его собственный образ. Я знала, почему зеркало показывает его. Он был моей истиной. И признание этого ослабило бы Подземный мир. Не сейчас.

— Я работал в кузнице, — выдавил Арх, — когда наткнулся на то, чего не должен был касаться. Голос прошептал мне на ухо, что нужно делать… и я послушался. Сам того не зная, я выковал титанический кинжал.

— Я не хотел! — крикнул он Келису.

Келис замер, низко сдвинув брови.

— Я отдал его отцу, зная, что сотворил. А он передал его Королю и Королеве Олимпа.

Архимед плюнул Гере под ноги.

— Мои руки создали клинок, который пронзил сердце твоего отца, Келис… Прости меня.

Он зашипел от нового пореза на переносице.

— С того самого дня — с тех пор как я пропустил через себя силу, которой не должен владеть ни один бог — моя мощь угасает. Каждое новое творение забирает часть меня, скармливая мою силу этому проклятому Фуриями кинжалу. Я не знаю, сколько мне осталось… Но это лишь тень того, что было раньше.