Книга Корона Олимпа, страница 32 – Кейт Ашер

Зачем я вообще это делаю? Ради короны? Она мне не нужна. Ради блага миров? Я и так твердо решила их не разрушать. Чтобы доказать им всем, что они ошибались? Что дочь Аида может возвыситься над ними? Определенно. Отец будет в восторге, когда узнает, что я обставила всех этих лощеных олимпийцев.

Рука полностью зажила благодаря божественным силам и тому златоглазому богу, который шептал загадочные предостережения в мои мысли: «Что-то живет внутри тебя. Пока оно спит, ты держишься. Когда оно проснется, проснется и всё остальное».

Туманно и совершенно бесполезно. Я отпихнула его слова в самый дальний угол сознания и начала собираться. До появления в Парфеноне оставался час, и я намеревалась использовать каждую минуту с умом.

Черный каменный потолок надо мной был украшен резьбой в виде созвездий, сияющих в небе Подземного мира. Я часами смотрела на них, не в силах уснуть, и пересчитывала каждую звезду. Всю одну тысячу девятьсот девяносто четыре.

Сердце всю ночь неслось галопом, как табун пегасов, и к началу дня я чувствовала себя измотанной и взвинченной.

Пальцы сжали шелковые простыни. Ненавижу это. Ненавижу тяжесть в груди и покалывание в пальцах. Ненавижу беспокойство, когтями скребущее под кожей, и то, как мысли скачут с одного паршивого сценария на другой, не давая сосредоточиться.

Нужно было как-то успокоиться.

Я прижала кончики пальцев к вискам, мягко массируя их в надежде унять подступающую головную боль. Холод рук помог прийти в себя, и ладони почти сами собой скользнули ниже.

Ледяные пальцы правой руки погладили шею и ключицы, вычерчивая успокаивающие линии. Левая рука опустилась ниже, коснулась напряженного соска, вырвав из моих губ резкий вдох.

Да. Именно это и нужно, чтобы унять тревогу.

Я сжала грудь через тонкий лен сорочки, ведя одним пальцем по животу, едва касаясь невидимой границы в самом низу. Сдавив сосок пальцами левой руки, я позволила правой скользнуть еще ниже. Она ласкала чувствительную кожу внутренней стороны бедра; предвкушение нарастало, заставляя пальцы ног поджиматься. Дыхание перехватило, когда палец задел сплетение нервов. Я дразнила себя, двигаясь по кругу, изучая складки и возвращаясь обратно. Изводила себя, подбираясь всё ближе к эйфории разрядки.

Я ввела средний палец внутрь, крепко прижимая ладонь к ноющему центру. Трение было божественным. Тело молило об этом, и я больше не могла ни о чем думать. Движения становились всё быстрее, я выгибалась навстречу руке.

И в тот момент, когда я уже была готова сорваться в сладкую бездну, перед глазами вспыхнул образ.

К черту фурий.

Пара глаз. Серебряные глаза. Его зрачки вращались, как жидкая ртуть.

Я попыталась отогнать это видение, но оно впечаталось в обратную сторону век. Казалось, Келис здесь, наблюдает за мной — смотрит, как бледные пальцы трут нежную плоть всё быстрее, несясь к краю метафорического обрыва.

Из горла вырвался стон. Я ненавидела себя за то, что позволила ему осквернить это необходимое удовольствие. Ненавидела его за то, что он был здесь, хотя на самом деле его не было.

И всё же я не остановилась. Не смогла. Было уже поздно. Я сделала этот шаг с обрыва, кувыркаясь в волнах восхитительного освобождения.

Спина выгнулась над матрасом, я вскрикнула в темноту. Всё тело дрожало, дыхание сбилось.