Книга Корона Олимпа, страница 36 – Кейт Ашер

Тук-тук.

— Тихо! — повторила я, рыская взглядом по лесу.

Арос прокрался вперед, тоже осматривая чащу. Я бросила на него взгляд, который, надеюсь, означал: «Ты тоже это слышишь?» Он коротко кивнул.

С оружием наготове мы двинулись по тропе, готовые к нападению. Но в Костяном Поле ничего не шевелилось. Это было место почти безмолвной смерти. Здесь ничто не могло жить. Ничто — кроме источника этого усталого сердцебиения.

Костяные деревья расступились, открывая сумрачную поляну. И она была далеко не пуста. Прямо в центре возвышалось огромное черное дерево. Его ствол и ветви были сплетены из искривленных костей — чудовищная, жуткая имитация дуба.

Древо Треноса.

Золотая смола стекала с его ветвей, струясь по желобкам между костями, словно крошечные реки сияющей крови. На нем зрели золоченые плоды в ужасающей форме анатомических сердец. Каждое — размером с дыню, и каждое билось в такт пульсу дерева.

️

На одной из высоких ветвей сидел сын Деметры, Талло. Почему-то казалось правильным, что именно он первым нашел дерево матери.

Мы замерли на краю поляны и наблюдали, как Талло тянется загорелыми пальцами к плоду-сердцу. Резким рывком он сорвал его с костяной ветки и издал победный клич, хотя тут же опасно покачнулся. Не замечая нас, он осторожно отполз назад к стволу и устроился поудобнее, свесив ноги по обе стороны ветви.

Он поднес плод к губам и откусил крошечный кусочек.

Сначала ничего не происходило. Затем его лицо исказилось от отвращения, будто вкус причинял ему физическую боль. А потом он закричал, потерял равновесие и рухнул вниз, на покрытое пеплом поле.

Арос и Афродита бросились к нему. Талло лежал на земле, его тело билось в конвульсиях, он продолжал кричать, хотя видимых травм не было. Я осталась на месте, опасаясь и дерева, и того, что с него упало. Движение на другом краю поляны привлекло мое внимание. Блеск стали: к месту суматохи бежал крупный бог.

Архимед. А за ним по пятам — Аполлон.

Сын Гефеста замахнулся мечом на беззащитного Ароса, но траекторию удара сбил мой черный кинжал, брошенный со всей божественной силой. Архимед резко повернул голову в мою сторону. Я стояла на поляне в оборонительной стойке. Мне не было дела до безопасности бога, которого я едва знала, но я не могла позволить Архимеду случайно разрубить Афродиту пополам из-за недоразумения.

— Это плод! — крикнула я. — Они его не трогали. Он съел плод!

Я указала на всё еще бьющееся сердце, лежавшее в пепле в паре шагов от Талло — его бок был разорван укусом.

Арос вскочил на ноги в ту же секунду, как мой кинжал столкнулся с мечом Архимеда. Теперь он сделал угрожающий шаг вперед, из его горла вырвалось низкое рычание. Архимед замер, а затем убрал меч в ножны и поднял руки в знак мира.

— Прости. Это выглядело как... — начал он.

— Я знаю, как это выглядело. И это единственная причина, по которой ты еще стоишь, малец, — прорычал Арос, оборачиваясь, чтобы помочь Афродите подняться.

Тихие рыдания Талло нарушили напряжение. Он корчился в пепле, его лицо, залитое слезами, исказилось от муки. — Нет, нет, нет, — заклинал он. — Она не может быть мертвой!

Аполлон подошел ближе и осторожно положил руку на плечо Талло, закрыв свои золотые глаза. Спустя мгновение он открыл их и жестом обратился к нам: «Это не то, что я могу исцелить. Он должен пройти через это сам. То, что он чувствует — лишь в его разуме. Его тело цело».