Книга Корона Олимпа, страница 90 – Кейт Ашер

Боги расхохотались. Я улыбнулась, действительно не помня этого случая.

— Когда Аид вернулся, он изобразил такую ярость, что дворец опустел быстрее, чем Атропос успевает перерезать нить жизни. Конечно, это был лишь маневр. На самом деле он решил, что это самое смешное, что он видел в жизни. Он не стирал их месяцами, посмеиваясь каждый раз, когда проходил мимо. Думаю, они всё еще висят где-то здесь, в одной из сотен комнат.

Упоминание Аида заставило их разрываться между смехом и страхом. Аид был не тем, с кем стоит шутить. Я видела, как в их головах ворочаются шестеренки: каждый гадал, когда же этот «бугимен» выскочит из тени.

— Его сейчас здесь нет, — заверила я их.

На их лицах тут же отразилось облегчение. Хихикнув, я спросила:

— Ладно, кто следующий?

Арос тут же подался вперед и обхватил мое лицо своими большими мозолистыми ладонями. Он притянул меня к себе и подарил мне мой первый поцелуй — хотя сам об этом не догадывался.

Его горячие губы впились в мои с таким пылом, что я была слишком шокирована, чтобы ответить или вообще понять, нравится мне это или нет. Он слегка отстранился, подмигнул и отпустил меня.

— Не за что, дорогуша, — промурлыкал этот мазохист.

Я еще не успела осознать эмоциональный вес своего огненного первого поцелуя — или то, почему в нем не было того жара, которого я ожидала от бога огня, — как мой взгляд упал на Келиса.

На его красивом лице было написано «смертоубийство».

Воздух загудел от статики. Келис сверлил Ароса взглядом, его серебряные глаза вспыхивали электрическим белым светом. Арос лишь дерзко ухмылялся в ответ, подначивая его. Их звери отражали это напряжение: рычали и застывали в боевых позах.

В этой комнате слишком много тестостерона. Кто-то вот-вот лишится своего достоинства. И боюсь, на мне это скажется сильнее, чем хотелось бы признать.

Харон откинулся в своем кресле, наблюдая за этой сценой с таким восторгом, будто это был его любимый концерт и ему не хватало только попкорна.

Афродита — вечный миротворец — быстро разрядила обстановку. Её голос прозвучал четко и ясно:

— Я подарю тебе правду. Я расскажу, что на самом деле произошло в день нашей встречи. Но нам понадобится еще вино.

Арос и Келис нехотя расслабились, хотя продолжали настороженно поглядывать друг на друга. Харон наполнил наши бокалы, осушив свой залпом. Я мягко улыбнулась, зная: если Хар в правильном настроении, он может перепить минотавра. И в таком состоянии он наверняка выболтает еще дюжину моих позорных секретов, чудесным образом не выдав ни одного своего.

— Ты была совсем малышкой, Нисс, когда нашла меня в тот день, — начала Афродита, возвращая мое внимание.

— Мне было четырнадцать.

— Да. Слишком юная, чтобы чувствовать то, что чувствовала я. И всё же ты поняла.

Я кивнула.

— Ты знала боль потери того, кого любишь. Знала, что значит никогда больше не увидеть его.

Я переглянулась с Хароном, вспоминая день, когда прибежала домой, как сумасшедшая, твердя, что нашла богиню любви на берегу Стикса. Никто мне не поверил. Так началась наша тайная дружба.

— Я никогда не говорила тебе, почему была там, — Афродита замолчала. Её розовые губы дрогнули. — Однажды я полюбила. Смертного по имени Адонис.

На лице Ароса мелькнуло узнавание.

— Его отняли у меня, жестоко и дико, прежде чем я успела сказать ему те самые слова. Можете себе представить? — она невесело усмехнулась. — Богиня любви, неспособная признаться в чувствах единственному человеку, от которого её сердце билось чаще?