Книга Эдельвейс для орка, страница 9 – Лана Воронецкая

Мир делает скачок перед глазами. Орки?

Я мотаю головой, пытаясь отогнать наваждение.

— Это же… сказки. Детские страшилки.

Валериус усмехается, но в этой усмешке нет веселья, лишь холодное превосходство.

— Да, моя девочка, сказки, которые оказались правдой. Зачем, по-твоему, Боги много столетий назад опустили магическую Завесу? Эта Завеса отделяет миры. Мир орков от мира людей. Чтобы защитить нас. От их коварства, от их жестокости.

Он говорит, а у меня перед глазами встают картинки из старых книг, которые я рассматривала в детстве, затаив дыхание. Кошмарные, клыкастые чудовища с горящими ненавистью глазами, размахивающие огромными топорами.

— Они всегда приходили с набегами, — продолжает Валериус, и его голос становится ниже, весомее. — Разоряли земли, убивали наших мужчин, а женщин… женщин они всегда любили особой, извращённой любовью. Забирали с собой, как скот, как бесчисленных наложниц для своих вождей.

Он видит ужас на моём лице и решает вонзить нож ещё глубже.

— Ты ведь помнишь, что случилось с соседней деревней, с Крутогорьем, десять лет назад?

Воспоминание обрушивается на меня, как лавина. Мне было всего восемь. Я не видела, но я слышала. Слышала крики, доносившиеся ночью. Чувствовала запах дыма, который ветер принёс к нам.

Я шепчу, в ужасе прикрывая рукой рот:

— Это были бандиты, жестокая банда, пришедшая с Диких Земель.

Так гласила официальная версия.

Взрослые же шептались о наёмниках из соседнего королевства, но их рассказы никогда не сходились. Я помню глаза выживших. В них был такой ужас, который не оставляют простые разбойники.

В жестокости той резни, в том, как были изуродованы тела и сожжены дома, было что-то нечеловеческое. Там погиб Лео, мальчик с веснушками, который за день до этого подарил мне ромашку.

— Про банду с Диких Земель, это была ложь для простого люда, дитя моё, — голос Валериуса становится тихим, доверительным, и от этого он звучит ещё страшнее. — Чтобы не сеять панику. Истинная причина куда ужаснее. То, что сделало это с Крутогорьем, пришло из-за Завесы. Это были орки.

Как можно в такое поверить?

Валериус видит мои сомнения и продолжает убеждать:

— Я вёл отряд рыцарей, который нашёл то, что осталось от орков. Я видел это своими глазами. Это были они — зелёные монстры из-за Завесы.

Меня начинает трясти. Чудовища из книг, из ночных кошмаров, из трагедии моего детства — они реальны. И моя сестра у них. Моя Алия… в руках этих тварей.

— Но я хочу помочь тебе, — голос Валериуса снова становится мягким, вкрадчивым. — Мы можем попытаться найти её. Спасти.

Никто не может перейти за Завесу.

Или…?

Или Алия, действительно, там?

Лучше верить в это, чем в то, что сестрёнка сгорела в огне собственной Жгучей Хвори.

Глаза инквизитора вспыхивают похотливой страстью.

— Я готов на всё ради тебя. Я влюбился в твою силу духа, в твою стойкость, Китти. Девочка, я буду помогать с твоей Хворью, сколько смогу. А когда мы спасём твою сестру, ничто не помешает нам соединить наши судьбы. Ты не будешь одной из многих. Ты станешь единственной. Моей женой, королевой этого замка.

Я смотрю на него, и во мне борются отвращение и ужас.

Отвращение к нему, к его сальным взглядам, к его лживым обещаниям.

И ужас. Всепоглощающий животный ужас за сестру, который теперь смешался с липким страхом из моего собственного прошлого.