Книга Научи меня плохому, страница 182 – Анель Ромазова

Я это. Потому что корпус из зоны сопротивления выдавливаю. Потому что на руки хватаю, как одичавший и под пляску обезумевшего сердце. Другая консистенция адреналина в крови. Не злой порыв — отчаянный. Тупо как-то, но у запредельной скорости исход один. Долбануться в препятствие и, не сумев пробить, разбиться о бетон.

До ванны доношу. Губами на висках с крохотными голубыми жилками пишу некие заклинания, чтобы голова Ромашки смогла, если не простить, то понять, как люблю.

В этом для меня сомнений нет. Впервые вот к ней чувства кристально чистые.

— Вась, я за тебя любому глотку вырву, но ты пойми, я могу тупо не успеть, до этой глотки дотянуться. Я мэн, но не супер. Пообещай, не подставляться. Тварей вокруг полно, а ты у меня такая одна. Маленькая моя… маленькая, — сумбурно хриплю.

Совместно трясти начинает. Землю шатает. Стены качаются. От Ромашки заражаюсь дрожью. Стаскиваю мокрые тряпки с неё и с себя. Растираю плечи и спину, согреваю продрогшую кожу собой, пока настраиваю смесители на среднюю температуру. Схожую лихорадку перенимаю, пока жму вплотную к торсу.

Понимаю, конечно, — обнимая в ответ, она во мне защиту ищет и утешение. Оазис спокойствия и уверенность, что никто не обидит.

На себе невесомую пушинку затаскиваю под душ. Попку тискаю как-то без задних мыслей. Реверансы сомнительные.

Василиса оттаяла и совсем не противится, наоборот. Как выразить, что сейчас вот, по ощущениям, она вся моя. Без авансов на будущее. Целиком и не предвзято.

— Макар, — влепляет ладошки мне в щёки, отрывая от шеи. Бесконтрольно присосался. То лижу, то губами хватаю, — Мы можем не спорить. Я хочу тебя не только как своего первого запомнить. Хочу как самого лучшего. Как того, кто меня не предавал, а любил, — слышится в её словах мутный подтекст.

Как будто Ромашка предлагает погрузиться в фантазию. Мне знакомо и…

— Конкретнее, маленькая. Что хочешь и как? — впаявшись взглядом в это милое и невинное личико, хватаю с полки запечатанный брусок мыла. Надгрызаю упаковку.

Василиса таскает пальцы мне по грудным мышцам. Напряжение в такт её действий играет. Что-то она темнит, приспустив роскошные ресницы. К ним у меня особая тяга, а когда за скромным занавесом удивительные глаза Ромашки скрываются, чутьё начинает трещать.

Вспыхнувшие внутри меня костры сходны с жертвенными.

Во-первых: жертвую лёгкими, прекращая дышать в наполненной паром душевой.

Воздух со свистом зайдёт, выйдет с хрипом, и я не услышу важное, что Ромашка мне готовится сказать. Долго собирается с духом, а я не тороплю. Мне важно всё, что она говорит и о чём думает.

Во-вторых: запрещаю сердцу выколачивать свои барабанные дроби.

Вынуждаю замереть, чтобы бурными трясками не потревожить маленькую и не спугнуть. Такое оно интимное в секунде. Доверительное, а между нами, этого мало. И любой её секрет сохраню ценой жизни не меньше.

Какие у Ромашки тайны?

Самому смешно становится и ухмыляюсь. Слеза младенца может быть мутнее и солёнее, чем она.

В-третьих: жертвую естественными потребностями здорового организма, откликнувшегося на вожделенную наготу.

Член напрягся оттого, что намыливаю Василису не мочалкой, а своими руками. Гораздо внушительней размах моего желания.

Я бы её… кхм… вылизал.

Начал с верхних губ. Она покусывает их в раздумьях, вовлекая смотреть, как припухают и наливаются краской.