Книга Старший брат моего парня. Соблазню и уведу, страница 33 – Ана Эспехо

— Пиздец, мы по-настоящему еще ни разу не трахались! — жмусь щекой к ее влажному виску, и шепот мой путается в ее мокрых волосах.

— Трахались! В кабинете! — упирается лбом мне в солнечное сплетение, тяжело дыша.

Ответ моего птенчика пронизывающей болью отдает в пах. Вспоминаю давления ее тугих стеночек.

— Не считается! Ты не кончила, значит, не трахались, — обливаюсь потом под рубашкой. Никакой секс не нужен без стонов наслаждения моей девочки.

Мягко сжимаю ее аппетитные ягодицы и мну. Лезу пальцами промеж бедер, перебирая нежные розовые складочки. Тихий скулеж Евы вибрирует в груди и отдается в пах.

Если в ближайшие секунды я не окажусь в ней, сдохну!

Но мне так хочется сексуально извести её...

Смиренно опускаюсь перед ней на колени, постоянно облизывая пересохшие от желания губы.

Майская задерживает дыхание в предвкушении. Долгие минуты не дышит. Вновь сухими губами дотрагиваюсь до истекающей киски, испуская утробный стон. Знакомая пульсация импульсами мчится по плоти, ударяя по устам. Скользящими движениями собираю обильную влагу, отменно пачкая свои губы. Языком подлизываю редкие капельки, не касаясь самого нуждающегося местечка.

Моя девочка мандражирующими пальчиками натягивает кожу на лобке. Раздвигает половые губки. Хныкающе стонет, подкидывая задницу, и сильнее течет.

— И как же ты жила без этого, птенчик? — размашисто провожу языком вдоль по мокрой и горячей плоти, вспоминая вкус своей девочки.

Немой стон наслаждения застывает на искусанных губах. Глаза блаженно прикрыты.

И моей шалости малышка не видит!

Вооружаюсь маленькой металлической пробкой и, держа за наконечник, прижимаю к раскрывшейся стучащей плоти. Ева судорожно открывает глаза и дергается. Мышцы предательски спазмируются. А я натираю розовые складочки гладкой игрушкой, задевая клитор.

— Адам, она холодная... — скулит от наслаждения, постоянно ерзая задницей по столешнице. Обезумевшим взглядом следит за путешествием маленькой пробки в моих пальцах. Вжимаюсь холодящей поверхностью в клитор. Ева дергается в судорогах. За запястье мое хватается, чтобы оттолкнуть или ускорить движения. И я стимулирую клитор прохладной игрушкой, стремительно спазмирующийся от перепада температуры. Рваные стоны принцессы обрушиваются на меня лавиной. Она дергается в оргазмических судорогах и всхлипывает от удовольствия, когда самый кончик игрушки проникает в раскрывшуюся дырочку. Ритмично шевелю пробкой, имитируя поверхностные толчки и терзая сокращающиеся бархатные стеночки. Майская похабно стонет-стонет-стонет, показывая, как ей хорошо. И когда до эйфорического взрыва остается грёбаный недотолчок, перестаю ласкать её.

Воет, как потерпевшая, полосуя меня ошалевшим взглядом. Жадно дышит через рот. Не понимает, почему я остановился.

А я хочу знать. Знать, что она скучала по мне. Страдала без меня так же сильно, как и я.

— Ты садист... — скулит от раздираемого кайфа. Растирает свою мокрую пульсирующую киску, оставшуюся без удовольствия.

— Я? — с нахальной улыбочкой вгоняю в тугую плоть два пальца, вышибая из нее остатки кислорода. Сталкиваюсь с невъебенным плотным сжатием эластичных гладких стеночек. Ева давится воздухом, блуждая по моему лицу стеклянным взглядом.

— Ты кинула меня на две недели. — Выпрямляюсь и до упора толкаюсь пальцами. — Я, сука, чуть не сдох. — Подкидываю пальцы к верхней стенке влагалища, слегка надавливая. Мерзавка визжит, отъезжая от кайфа. — Не слышал твой голос. Не видел твою улыбку. — Выскальзываю из влажной плоти и тараню рывком. — Не трогал тебя. — Проворачиваю нехитрую манипуляцию, увеличивая скорость толчков. — Не трахал. — Утыкаюсь лицом в изгиб ее шейки, вдыхая дурманящей аромат. — Скучал по тебе. Сходил без тебя с ума. Садистка здесь только одна, сучка, и это ты.