Книга Старший брат моего парня. Соблазню и уведу, страница 34 – Ана Эспехо

Ныряющими движениями выгребаю пальцами липкую и вязкую смазку из неё пиздецки мокрой киски.

Вот до чего доводит грёбаное расставание: Ева готова кончить от нескольких стимуляции!

Но мы, блять, даже не в отношениях!

Майская надрывно визжит, изворачиваясь на месте. Грозит свести бедра, но медленно-нарастающими движениями мокро и жестко трахаю ее пальцами. До глубоких хлюпающих звуков абсолютного влажного перевозбуждения.

— Пожалуйста... — хватает одной рукой меня за шею. — Дай мне кончить... — запрокидывает голову назад, ударяясь затылком о стекло. — Пожалуйста, Адам...

С немыслимым усердием и помешательством доставить моему птенчику удовольствие мечусь пальцами о бархатные стеночки, чувствуя интенсивное оргазмическое сокращение.

— Боже! Адам! — ее нещадно швыряет вперед, как тряпичную куклу. Она безбожно стонет, изгибаясь от кайфа. Дергается в припадке. Прижимает ладошку к раскрасневшейся киске и тихонечко хнычет.

— Я без тебя с ума сходила... — хрустальные слезинки сбегают по щекам, и моя любимая девочка смотрит на меня блестящими глазами. — Ты обидел меня, Вольтов, — её нижняя губа трясется от накатывающих слез. — Я открыла тебе сердце и душу, а ты...

Не позволяю ей договорить и увлекаю в мягкий поцелуй, ощущая соленые капли слез.

ГЛАВА 28

— Но я так по тебе скучала... — разрывает поцелуй и срывается на дрожащий всхлип, душу выворачивая мою наизнанку. Сгребаю её в стальные объятья, снова целуя опухшие от слез губы. Соленые. Вперемешку со вкусом малинового блеска.

— Я люблю тебя, Ева! — глядя в прекрасные глаза, открываю свое сердце. Переполненное чувствами.

— Если ты снова...

Врезаюсь и затыкаю Майскую одним касанием губ. Вот до чего я довел эту девушку: она ставит под сомнения каждое моё слово!

— Нет! Я люблю! — вытираю её слезки. — Всегда любил, — подушечкой пальца касаюсь опухших губок. — Мне не хватало смелости признаться, но без тебя я просто сдохну... — шумно сглатываю и вижу, как на дне зрачков Евы загораются огоньки. — Без тебя я не умею чувствовать, птенчик, — вминаюсь пальцами в её пышные бедра, а Майская мажет пальчиками по моим губам. Размазывает свою смазку.

— Адам... — с придыханием мне на ухо, и табун мурашек атакует тело. Ева зарывается губами мне в шею и целует так нежно. Едва ощутимо. Что-то окончательно во мне ломая.

— Ты ходила к психологу? — спрашиваю аккуратно, дыша ей в волосы.

От вопроса Ева вздрагивает и нехотя отстраняется, разглядывая меня. Печаль и боль в её изумрудных глазах сжимают сердце, и невозможно вздохнуть.

Я виноват!

Моя вина, что в прекрасной девушке теперь живёт эта боль и грусть.

— Да! Мне нужно было выговориться... — опускает взгляд, перебирая пальцы моих рук.

Понимающе киваю, но внутри меня извергается вулкан от мысли, что наедине с другим она обсуждала... нас. Учитывая, что психолог в университете один, представляю, как он, сука, пускал слюни на мою девочку. И весь вечер отирался вокруг неё на выпускном.

— Помогло? — добродушно усмехаюсь и глажу Еву по волосам. Она прикрывает глаза и льнет к моей ладони.

— Как видишь, нет, — держится за моё запястье. — Раз я здесь. С тобой. — Целует костяшки моих пальцев и заразительно улыбается. — Адам, я не могу вернуться в зал вот так! — раздвигает передо мной ноги и возмущенно смотрит на свою блестящую от влаги киску.