Книга Ангел за маской греха, страница 125 – Алиса Бренди

Он помолчал, потом добавил:

— Хотя, если честно, думаю, вам бояться особо нечего. Стрелок сейчас точно заляжет на дно. Мы почти уверены, что это не профессионал, не киллер. Это именно тот человек, которому нужна была эта смерть. Лично нужна. А такие после провала обычно прячутся.

Я слушала его слова, пыталась переварить информацию. Теперь конвой стал ещё плотнее, контроль ещё жёстче. Степан будет ходить за мной повсюду, не отходя ни на шаг. Хотя, если честно, моя свобода, к которой я так отчаянно стремилась ещё утром, волновала меня сейчас в самую последнюю очередь.

Но зачем всё это? Охрана, предосторожности, опасения. Ведь стреляли в Молотова, так? Не в меня. В него.

Я попыталась успокоить себя этой мыслью, убедить, что всё логично. Василий просто исполнительный помощник, человек, который привык решать проблемы своего босса. Он наверняка в курсе, что Молотов уже какое-то время везде таскает с собой какую-то девушку. И теперь, когда босс лежит на операционном столе, он просто берёт ситуацию под свой контроль. Делает то, что от него ожидается. Это нормально и профессионально.

Из коридора появился врач. Высокий мужчина лет пятидесяти, в зелёной операционной форме, с усталым, но спокойным лицом. Он направился к нам.

Мы все трое — я, Степан и Василий — синхронно поднялись с мест, словно по команде.

Врач остановился перед нами, снял медицинскую шапочку и провёл рукой по седеющим волосам.

— Операция закончена, — сказал он ровным голосом. — Дмитрий Александрович потерял много крови, было проведено переливание. Одна пуля попала в плечо, задела мышцы и мелкие сосуды — оттуда и было основное кровотечение. Вторая застряла в области лопатки, нам пришлось её извлекать — она задела край лёгкого, но без серьёзных повреждений. Мы всё зачистили, остановили кровотечение, наложили швы. — Он сделал паузу, оглядел нас. — Жизни ничего не угрожает. Пациент молодой, крепкий, организм справится. Восстановление займёт время, но прогноз благоприятный.

Василий выдохнул с облегчением. Степан кивнул, не меняя выражения лица. А я почувствовала, как напряжение внутри вдруг ослабло, словно невидимая рука, сжимавшая меня всё это время, наконец разжалась.

— Сегодня и завтра Дмитрий Александрович будет в реанимации, — продолжил врач. — Там мы будем следить за его состоянием, контролировать показатели. Навещать нельзя, так что приходить смысла нет. Послезавтра, если всё пойдёт хорошо, после обеда переведём его в общую палату. Вот тогда можно будет его навестить.

Облегчение накрыло меня мощной волной.

Только сейчас я поняла, как всё это время боялась. Боялась, что он умрёт. Боялась, что последнее, что я ему сказала, было «ненавижу тебя». Боялась, что мой монстр, человек, который перевернул мою жизнь с ног на голову, умрёт. Страх был настоящим, пронзительным, почти физическим. Он сидел где-то в груди тяжёлым комом и не давал вздохнуть полной грудью.

Но он будет жить. И внутри вспыхнуло что-то тёплое, радостное, почти счастливое.

Степан увёз меня обратно в дом Молотова. Дорога прошла в молчании — я смотрела в окно, не в силах сосредоточиться ни на чём, кроме слов врача, которые звучали в голове снова и снова. «Жизни ничего не угрожает».

Варвара Петровна уже была в курсе. Встретила нас в холле с красными глазами и заплаканным лицом. Она сразу кинулась ко мне, обняла, спросила, как я, всё ли в порядке. Переживала она очень сильно — это было видно по дрожащим рукам, по тому, как она судорожно комкала фартук. Молотов был для неё не просто работодателем. Она относилась к нему почти как к сыну.