Книга Ангел за маской греха, страница 126 – Алиса Бренди

Я попыталась дозвониться до Лизы. Телефон мой всё ещё работал, но с трудом — экран глючил, постоянно гас, касания не всегда срабатывали. Но в итоге я смогла набрать номер. Лиза ответила почти сразу.

Говорила я недолго. Спросила, как дела, как Слава. Она сказала, что всё хорошо. Он потихоньку пытается ходить. После года в коляске это давалось непросто, ноги ещё слабые, координация не та. Но он был счастлив. По-настоящему счастлив. И это было главное.

Идею с побегом я пока отложила. Не могла я уехать после того, как он закрыл меня собой. Хоть и пуля летела в него. В него же? Но он подумал обо мне, даже после моих слов. После того, как я сказала, что ненавижу его.

Нужно было поговорить ещё раз, когда он придёт в себя.

Да и убежать у меня всё равно не получилось бы. Оказалось, что Степан теперь не просто будет меня везде сопровождать — он поселился в доме. Варвара Петровна приготовила ему комнату на первом этаже, рядом с кухней. Он появлялся каждый раз, когда я выходила на улицу, молча следовал за мной, держался на расстоянии, но всегда в пределах видимости.

Варвара Петровна тоже осталась с ночёвкой, что меня удивило и даже обрадовало. Не очень комфортно было бы оставаться наедине со Степаном в этом большом доме. С Варварой Петровной можно было поговорить, отвлечься. Мы так и провели вечер — сидели на кухне, пили чай.

Она рассказывала о маленьком Молотове. Какой он был серьёзный ребёнок, всегда слишком взрослый для своего возраста. Как помогал отцу, как заботился о младшем брате, хотя разница между ними была всего три года. Я слушала, и мне было интересно. Трудно было представить того холодного, жёсткого Молотова маленьким мальчиком.

Это помогало не думать о том, что случилось. О крови на асфальте. О моих последних словах.

Следующий день я никуда не ходила. Просто оставалась в доме, ходила по комнатам, не находя себе места.

А на следующий день, как только Степан сообщил мне, что Молотова переводят в палату, мы сразу поехали в больницу.

Я зашла в палату. Сердце колотилось где-то в горле, руки слегка дрожали. Не знала, чего ожидать. Не знала, что скажу, когда увижу его.

Молотов был в полусидячем положении, опираясь спиной на высоко поднятые подушки. Из груди выходила тонкая трубка, которая вела к прозрачной ёмкости на полу. Жидкость внутри была тёмно-красной, почти бордовой, и я быстро отвела взгляд, не в силах на это смотреть дольше секунды. Плечо было туго перемотано белыми бинтами, уже проступавшими слабыми жёлтыми пятнами.

Грудь обнажена. Торс мощный, мускулистый, с чётко прорисованными мышцами — широкие плечи, рельефный пресс, который сейчас напрягался при каждом неровном вдохе.

Его обнажённый торс мгновенно вернул меня в ту ночь. Когда он нависал надо мной, смотрел безумными, затуманенными желанием глазами на мою обнажённую, беззащитную кожу, а я задыхалась от боли и страха. Единственный раз, когда я видела его обнаженным. Я резко отмахнулась от этих мыслей, прогнала их прочь, но осадок остался — тяжёлый, липкий, неприятный. Тогда эта мощь пугала меня, подавляла, заставляла чувствовать себя ничтожной и слабой.

Но сейчас он казался уязвимым. Бледный, с трубками в теле, прикованный к больничной кровати, беспомощный. Вся та сила, что обычно исходила от него, куда-то улетучилась.