Книга Ангел за маской греха, страница 59 – Алиса Бренди

На Молотова я старалась не смотреть. Смотрела куда угодно — на стену, на окно, на свои забинтованные руки. Только не на него. Потому что смотреть на человека, который тебя кормит с ложки, после того, как он же тебя изнасиловал...

Меня кормит мой насильник.

Мой мучитель сидит рядом и терпеливо подносит ко рту кусочки омлета, как заботливый муж больной жене. Абсурд какой-то. Извращённый, больной абсурд. Я не знала, что чувствовать. Благодарность? Ненависть? Отвращение? Всё вместе, наверное. Гремучая смесь, от которой хотелось снова заплакать.

Но я отключилась. Эмоционально просто выключилась, как перегоревшая лампочка.

Еда, казалось, должна была придать сил. И на мгновение так и было — я почувствовала прилив энергии, лёгкость в голове, ясность мыслей. Но силы испарились так же быстро, как и пришли. Буквально за минуту. Словно организм взял последний кредит у самого себя и тут же его потратил.

И вместо бодрости я почувствовала себя смертельно уставшей. Сытость навалилась свинцовым грузом, придавила ко дну. Организм, получив наконец питание, решил, что пора отдыхать. Веки налились свинцом, мысли поплыли, расфокусировались.

Я не посмотрела на Молотова. Просто легла на бок, подтянув колени к груди, устроив забинтованные руки перед собой. Уставилась в одну точку на стене — там, где обои немного отошли, образуя едва заметный пузырь.

Посмотрев на меня со стороны, многие бы подумали: дура. Борись. Беги. Уйди. Ты в доме монстра. Лежишь на кровати, где тебя изнасиловали. Ешь его еду, носишь его одежду. Что с тобой не так?

Я тоже думала, что я дура.

Всегда считала, что надо бороться. До последнего. Что сдаваться — это слабость, что сильные люди никогда не ломаются.

Но пока... пока у меня просто не было сил. Ни капли, ни грамма. Они закончились, выгорели дотла. И я просто лежала, смотрела в одну точку и существовала.

Может, завтра. Может, послезавтра. Но сегодня я была пустой оболочкой, внутри которой ничего не осталось.

Я снова провалилась в сон.

На этот раз спокойный, без сновидений. Просто чернота — глубокая, безмятежная, всепоглощающая. Никаких образов, никаких кошмаров. Просто пустота, которая была благословением.

Проснулась я, когда за окном уже начали сгущаться сумерки. Свет стал тусклым, золотисто-синим, предвечерним. Тени в комнате удлинились, стали глубже.

Сколько же я проспала?

Я села на кровати, осторожно, ожидая привычной вспышки боли. Но... стало легче. Намного легче. Видимо, эта невероятная усталость действительно была из-за того, что я не ела. Организм просто не мог функционировать на пустом баке.

Тело уже не болело так сильно. Мышцы ныли глухо, но терпимо. Руки немного саднили под бинтами — порезы давали о себе знать. И между ног всё ещё тянуло, ныло тупой, навязчивой болью, но уже не так остро, как раньше. Можно было терпеть.

Я поплелась в ванную. Ноги были ватными, но слушались. Открыла кран, снова жадно напилась холодной воды. Она текла по горлу живительным потоком. Потом подставила лицо под струю, позволяя воде течь по коже, смывать остатки сна.

Умыться нормально не получалось из-за бинтов на руках. Белые коконы мгновенно промокали, становились тяжёлыми и неудобными. Я просто стояла, склонившись над раковиной, пока вода стекала с лица.

Подняв голову, я посмотрела на своё отражение в зеркале.