Книга Ангел за маской греха, страница 61 – Алиса Бренди

Наши глаза встретились.

Он смотрел на меня спокойно, без эмоций. Изучающе. Словно я была интересным экспонатом в его личной коллекции.

И я не знала, что сказать. Что делать. Просто стояла в дверях, сжимая края халата забинтованными руками, и смотрела на монстра, который так удобно устроился в своём логове.

Он встал. Плавно, неторопливо, как хищник, который никуда не спешит. Подошёл ко мне, несколько широких шагов, и он уже рядом. Взял меня под локоть — аккуратно, но уверенно. Не больно, но и не оставляя выбора.

— Пойдём, — сказал он просто.

Я не поняла. Куда? Зачем? Испуг кольнул в груди острой иглой. Но сопротивляться не было сил. Он повёл меня за собой, придерживая, и я покорно поплелась следом.

Шли недолго. Буквально в соседнюю комнату — вышли из спальни, прошли по короткому коридору. Молотов открыл дверь и завёл меня внутрь.

Комната была совершенно другой.

Намного меньше его спальни. Светлая — белые стены, светло-серые шторы, которые пропускали остатки вечернего света. Правда, пустоватая и какая-то обезличенная. Похожая на гостиничный номер — кровать, тумбочка, шкаф, стол, больше ничего. Никаких личных вещей, никаких деталей, которые сделали бы её жилой.

На постели стояли пакеты, несколько штук.

— Тут одежда, — сказал Молотов, кивнув на пакеты. — Можешь переодеться.

Я стояла, не понимая. Одежда? Он... купил мне одежду? Когда? Пока я спала? Или заказал с доставкой? И зачем?

Эмоции путались — непонимание, недоверие, подозрение. Что он задумал? Это ловушка? Или...

Я всё-таки отважилась. Собрала остатки смелости и спросила, глядя ему в глаза:

— И что... что дальше?

Он внимательно посмотрел на меня. Долго, изучающе. Его тёмные глаза скользнули по моему лицу, задержались на губах, вернулись к глазам. Лицо было непроницаемым, абсолютно нечитаемым. Я пыталась понять, что там, за этой каменной маской, но ничего не могла разглядеть. Пустота. Или настолько глубоко спрятанные эмоции, что докопаться до них невозможно.

— Ты остаёшься здесь. Пока.

Слова упали камнем. На грудь. На сердце. Придавили, не давая вдохнуть. Я остаюсь здесь, в его доме, в его власти. На неопределённый срок.

Глаза предательски наполнились слезами, горячими и жгучими. Но я проморгалась, заставила их отступить. Не стала плакать. Не хотела при нём. Не дам ему этого удовольствия — видеть, как я ломаюсь снова и снова.

Я едва выдавила из себя, голос дрожал:

— Почему?

Фу. От самой себя противно.

Размазня. Как в тех женских романах, которые меня всегда бесили. Покорные героини, которые умоляют, плачут, но не борются. Которые покорно принимают всё, что с ними делают, и только всхлипывают в подушку. Мне всегда нравились другие — неунывающие, дерзкие, те, что дают сдачи и не сдаются ни при каких обстоятельствах.

И вот я теперь та самая героиня-размазня из жестокого романа. Та, на которую я сама злилась, читая книги. Та, которой я поклялась никогда не быть.

Взгляд Молотова потемнел, челюсть напряглась. Что-то мелькнуло в глазах, слишком быстро, чтобы я успела понять, что именно.

— А ты забыла? — голос прозвучал жёстко, но с какой-то странной, почти неуловимой ноткой. — Я так решил. Этого достаточно.