Книга Ангел за маской греха, страница 60 – Алиса Бренди

Боже. Круги под глазами — тёмные, почти фиолетовые, как синяки. Веки опухшие, покрасневшие от слёз. Губы потрескавшиеся, искусанные. Волосы спутанные, тусклые. Кожа бледная, почти прозрачная.

Я выглядела... сломленной. Как жертва. Как человек, которого пропустили через мясорубку и выплюнули обратно.

Постояла, продолжая смотреть на это чужое отражение. Пыталась собрать мысли, понять — что делать дальше?

Молотов сказал, что одной ночью я не отделаюсь. Его слова эхом отдались в голове, и меня передёрнуло. Снова накатил страх — холодный, липкий, удушающий. Он не отпустит меня. Будет возвращаться снова и снова, забирать то, что считает своим. Я стала его собственностью.

Что я могу сделать? Поговорить с ним? Попросить отпустить?

Я едва не рассмеялась истерически. Смешно. Он до этого меня не слышал, не слушал, не воспринимал как человека, только как объект желания, как вещь. С какой стати он начнёт слушать теперь? Почему вдруг моё мнение станет иметь значение?

Сбежать?

У меня даже одежды нет. Только его огромный халат, который волочится по полу. Платье он разорвал. Клочья ткани валялись где-то на полу в спальне, жалкие остатки того, что было красивым нарядом. Сбежать прямо так? В одном халате? По улицам города? И куда?

Можно заявить в полицию. Как вариант.

Вот только... я представила эти взгляды. Полицейских, врачей. Какие-то сочувствующие, какие-то осуждающие, те самые, что говорят без слов: «Сама виновата».

Ведь сложно поверить девушке, у которой не самая лучшая репутация. Которая работает стриптизёршей. Которая сама поехала к нему домой танцевать стриптиз. Которая была с ним на вечеринке, сама села к нему в машину. Которая, по сути, согласилась на всё это.

Да, я не соглашалась на секс. Но кто мне поверит? Где доказательства? Девственность? Её проверят, конечно, увидят разрывы. Но он скажет, что я согласилась. Что сама этого хотела, что первый раз — это нормально, когда больно. Синяки на бёдрах? Их можно списать на что угодно. А мои слёзы, моё «не надо», кто их слышал, кроме него?

И даже если поверят... что я, сирота без связей и денег, могу сделать против него?

Он, судя по всему, уважаемый человек. Богатый, влиятельный. Живёт в таком пентхаусе, ездит на дорогих машинах, посещает важные мероприятия. У него наверняка есть адвокаты — лучшие, самые дорогие. Он купит, замнёт, переврёт всё так, что виноватой окажусь я.

А я... я никто. Танцовщица из клуба, которая влезла в долги из-за брата-инвалида. Кто выберет мою сторону?

Разрываемая этими мыслями, и так и не найдя решения, я поплелась обратно в спальню. Шаги были медленными, тяжёлыми. Голова гудела от бесконечных вопросов без ответов.

Мне надо хотя бы позвонить Лизе. Узнать, как дела у Славика. Рассказывать ей о том, что со мной произошло, я не собиралась. Ни сейчас, ни потом. Никогда. Это моя тяжесть, и я понесу её одна.

Я вышла из ванной и замерла на пороге спальни.

Шок.

Молотов лежал на кровати. На другой стороне, той, где я не спала. Лежал так по-домашнему: на боку, подложив руку под голову, ноги слегка согнуты. Он успел переодеться — теперь на нём была синяя футболка и те же светлые шорты. Расслабленный. Как будто это было совершенно нормально.

И что он... он всё это время был здесь?

Пока я спала, он лежал рядом? Просто лежал и... что? Смотрел на меня? Спал сам? Читал? Я не знала, и это пугало. Сколько часов он провёл в нескольких сантиметрах от меня, пока я была беззащитна и погружена в сон?