Книга Ангел за маской греха, страница 89 – Алиса Бренди

Я просто промолчала, продолжая гладить пса.

— Его зовут Зевс, — сказал он после паузы.

— Зевс, — повторила я, почёсывая собаку за ухом. — Тебе подходит это имя.

— Любишь собак?

Я кивнула, не оборачиваясь.

— Очень.

Зевс внезапно перевернулся, вскочил на лапы и радостно затрусил к Молотову, виляя хвостом так активно, что всё его огромное тело раскачивалось. Тот присел, ласково потрепал пса по загривку, за ушами. Зевс запрыгал на месте от радости, оставляя грязные следы лапами на его тёмно-синей рубашке. Молотов даже не поморщился, он продолжал играть с ним, похлопывая по бокам, отталкивая, когда тот пытался лизнуть лицо.

Я смотрела на эту картину и не могла поверить своим глазам.

Монстр играет с собакой. Улыбается. Не той холодной, жёсткой полуулыбкой, что я видела раньше, а настоящей, тёплой, почти мягкой. Голос у него другой — ласковый, добрый, когда он что-то говорит псу.

Кто этот человек?

Я замёрзла. Совсем. Холод пробрался под кожу, дрожь прошла по спине. Я инстинктивно сложила руки на груди, пытаясь согреться, но это не помогало. Влажная футболка прилипла к телу, носки хлюпали на ногах.

Молотов оценивающе посмотрел на меня.

— Ты промокла. — Он выпрямился, отстранив Зевса. — Заболеешь. Пойдём в дом.

Не приказ. Не требование. Просто... констатация и предложение.

Я не ответила. Просто поплелась к дому медленно и неохотно. Он шёл за мной. Не рядом, не хватая за руку, не подгоняя. Просто следом, на расстоянии.

Зашла в дом, остановилась в холле. Под ногами расползались мокрые грязные следы. На светлой мраморной плитке они выглядели особенно отчётливо, портя безупречный вид. Должна была снять носки, наверное. Но не было сил. Я просто стояла, не зная, что делать дальше.

— Если хочешь, можешь побыть здесь, — сказал он, кивнув в сторону гостиной. — Или иди к себе.

Я стояла, не зная, что сказать, что делать, куда себя деть. Молчала, судорожно сжимая руки на груди, чувствуя себя странно — потерянно, расщеплённо, будто я смотрю на себя со стороны.

Впервые за все эти дни я словно проснулась после тяжёлого, душного сна. Очнулась. Вернулась в реальность. И эта реальность была непонятной, размытой, лишённой чётких граней. Я не понимала, что со мной происходит. У меня было много вопросов — к нему, к себе, к этой ситуации. Но я не знала, как их задать. Не знала даже, чего я хочу. Злиться? Благодарить? Плакать? Кричать? Всё смешалось в один клубок, который я не могла распутать.

Но было одно желание. Одно единственное, которое я обязательно должна была озвучить. Нет, не сбежать отсюда. Не просить отпустить меня домой. Другое. Более важное.

— Я хотела бы... — голос прозвучал хрипло, сдавленно, будто я не говорила целую вечность. Я сглотнула, пытаясь собраться, и продолжила твёрже: — Я хотела бы поехать завтра на кладбище.

Он замер. Смотрел на меня долго, пристально, не мигая. Так, что я почувствовала, как под этим взглядом кожа покрывается мурашками. Лицо его снова было абсолютно нечитаемым.

Я стояла и думала: ну да, конечно. Пустит он меня. Глупая. Наивная.

Он держит меня здесь взаперти, контролирует каждый мой шаг, а я прошу его отпустить меня на кладбище. Наверное, для него я как домашняя зверушка, которая просит погулять — можно выпустить на поводке, а можно и не выпускать. Его право. Его решение. А у меня нет права даже попросить.