Книга Невеста для психопата, страница 107 – Елена Белая

“Это вам от поклонников с соседнего стола”

Я аккуратно повернула голову в направлении указанного стола и мое сердце мгновенно ушло в пятки. В паре метров от нас сидела группа взрослых, малоприятных мужиков кавказской национальности, двое из которых, пару минут спустя, бесцеремонно приземлились в кресла за нашим столиком. Лёля вела себя развязно, как всегда. Однако, в тот вечер мне было на это не наплевать. Это могло плохо закончиться лично для меня, я это чувствовала. А потому, вежливо отпросившись в туалет, я потихоньку улизнула из этого бара и пошла на местную дискотеку.

Они нашли меня там через полчаса. Все остальное сохранилось в моей памяти как фрагмент дешевого криминального фильма.

“Кто тебе, сука, дал право встать из-за кавказского стола?” – сказал мне один из них и ударил меня кулаком в грудь на глазах у изумленной публики.

Не знаю, погас ли на том танцполе свет и выключил ли диджей музыку. Для меня время остановилось, все вокруг померкло. От неожиданности и тупой боли этого удара я рассыпалась на молекулы. Не в силах пошевелиться от ужаса, я стояла как вкопанная, судорожно хватая воздух ртом. Кавказец поволок меня в мой же номер на глазах у сотрудников санатория. Я не пыталась сопротивляться, но рыдала от отчаяния. Среди наблюдателей этой сцены было много крепких взрослых мужчин, но ни один из них не шевельнул и пальцем, чтобы предотвратить насилие.

“Если будешь рыпаться, – злобно сказал он мне, – я тебя выкину с балкона восьмого этажа. И никто мне здесь ничего не сделает. Это моя земля.”

Слава Богу, он не был извращенцем. Технически это был примитивный и скомканный половой акт, совершенный против моей воли в гробовом молчании. На счастье, похотливый самец быстро удалился. Я вышла на улицу в бредовом состоянии, мне не хотелось оставаться одной. Я опасалась, что насильник вернется и, возможно, придет не один. На лавочке у главного входа в здание я увидела Лёлю. Сидя на коленях у толстой волосатой обезьяны, от одного вида которой любую нормальную бабу начало бы тошнить, она самозабвенно сосалась с ним на публике.

Я могла наорать на нее, отхлестать по щекам, наконец, устроить скандал персоналу того санатория. Но я ничего никому не сказала. Я молча ушла в себя и попыталась похоронить свой позор вместе с болью, ненавистью и стыдом глубоко внутри.

В том, что произошло на черноморском побережье, я призналась маме лишь много лет спустя. Да и то только после того, как она сообщила, что этой Лёле случайно прилетело тяжелым шлагбаумом по безмозглой башке. К счастью для нее, все обошлось сильными ушибами, но сама новость показалась мне чрезвычайно приятной.

“Так ей и надо!” – не без удовольствия сказала я, представляя тупые Лёлины глазенки, застывшие в ожидании приближающейся здоровенной железяки.

“Жалко, что она не сдохла”, – про себя подумала я и ужаснулась градусу лютой ненависти, которую давно считала погребенной внутри. Живехонькая, она трепыхалась внутри вместе с ворохом других тяжелых чувств, которые я когда-то надежно спрятала на дне своего сердца.

Я поступала так всякий раз, когда в жизни повторялся кошмарный сценарий. До двадцати пяти лет меня насиловали еще три раза и однажды я мысленно прокляла одну из похотливых сволочей.

“Ты в порядке?” – участливо спросил меня тот, кто трахал меня несколько минут назад с подчеркнутой жестокостью. Удовлетворившись, он вдруг на минутку решил стать человеком.