Книга Невеста для психопата, страница 85 – Елена Белая

“Если ты сейчас уйдешь, между нами все кончено! Уже ничего не будет так, как прежде!”

Как прежде я и не хотела. Я хотела иначе. Я сидела в белоснежной комнате отеля, будто в больнице и надеялась на то, что эта ночь в одиночестве излечит меня. Не так села, не так встала, не так посмотрела, не учла, не позаботилась и так по кругу. Муж обещал обо мне заботиться, а на самом деле держал в черном теле. Да гори оно все синим пламенем, уйду от него совсем!

Однако, наступило утро, а с ним и знаменитый стокгольмский синдром. Тогда я и понятия не имела, что это такое. Вчерашний кошмар, еще несколько часов назад казавшийся мне вопиющим, внезапно затухал на фоне возрастающей тяги к мучителю. Подумать только, ночью я клялась себе, что не вернусь к мужу, но утром я радостно бежала к нему в объятия, пытаясь на бегу убедить себя, что все случившееся было досадным недоразумением. В очередной раз.

Через пару часов мы вместе с ребятами выехали в Прагу. Прага сияла грандиозным великолепием. Такой старинной роскоши, не тронутой боями Великой Отечественной войны, я не видела, мне кажется, ни в одном городе мира. Где бы мы ни находились, на Вацлавской площади, Златой Улочке, на отдаленных андеграундных пятачках, где любила тусоваться пражская молодежь, отовсюду этот город вливался в мое сердце водопадом неповторимой красоты. Возможно, ощущение восторга в моем случае усиливалось в сотню раз, потому что после каждого большого скандала я обычно пребывала в состоянии гипертрофированной эйфории. Все кругом мне казалось ослепительным, мой супруг – идеальным, а наше будущее, без оглядки на беспонтовые эпизоды, сияющим многоцветием подлинного счастья.

В столице Чехии мы провели три беззаботных дня, дурачась с мальчиками и их повеселевшим отцом на прогулках, обедах и стихийных пикниках, как группа подростков. Следом мы отправились в польские горы,где провели еще пару счастливых и мирных дней. К первому сентября муж должен был доставить детей в дом бабушки в Познани, откуда им предстояло улететь домой в Ирландию. Прощание было недолгим, муж молча обнял детей, вернулся за руль автомобиля, завел машину и тронулся с места. Мне трудно было разглядеть его лицо, но я чувствовала, что он тяжело переживает разлуку.

“Милый, ты плачешь?”

Одному Богу известно, почему в моих словах ему послышались нотки сарказма. Он снова начал орать на меня, как резанный, обвиняя во всех смертных грехах, включая бессердечность. А ведь я просто искренне хотела его поддержать. Вернувшись домой, он с важным видом принялся перечислять все недостатки моей национальности.

“Вы, русские, далеки от цивилизованного демократического мира. Живете там в своей реальности и даже не думаете извиниться на весь мир за Сталина!”

Надо же, про себя размышляла я, мы ведь женаты всего ничего, каких-то четыре месяца. А скандалы следуют один за другим, соревнуясь в абсурдности поводов для его крика. Между инцидентом со сливками и вот этим гневным выпадом на мой несуществующий сарказм не прошло и недели. Неужели так будет всю нашу совместную жизнь?

“Ральф, я не хочу так жить. Я ничего не понимаю, я устала. Давай разойдемся,” – предложила я ему.

Муж начал мне угрожать, что пойдет в инстанции и докажет, что я использовала его благородные мотивы для получения вида на жительство в Европе. В припадке гнева он даже выгонял меня из собственной квартиры. Я молча ушла спать и на следующий день отказалась от идеи с разводом. Мне тогда не хватило духа признаться самой себе, что я угодила в тот же сценарий, по которому жила моя мать с каждым своим новым супругом.