Книга Любить зверя, страница 41 – Таня Володина

Если бы я обратилась к психологу, он наверняка сказал бы, что я так зациклилась на Элле, что стала копировать его повадки, — и он был бы прав. На сто процентов прав! Мозги мне не отшибло, я осознавала, что моё поведение нездорово и обусловлено одержимостью этим человеком, но легче от этого не становилось. Я буквально на стены лезла от тоски. Несколько раз порывалась съездить к нему, но цеплялась за остатки благоразумия. За Марка цеплялась, за его нежные ласкающие руки, за целующие губы, за его всегда твёрдый член, с помощью которого я пыталась вышибить из себя память о другом мужчине. Не помогало. Секс с Марком не приносил удовлетворения, не утолял ненасытную жажду.

Скорей бы прошло время!

Сжав зубы, я отсчитывала день за днём.

Элл исчезнет из Мухобора, и я забуду свою больную запретную любовь.

Наступил октябрь. Несмотря на ещё тёплые дни, по ночам температура падала, и посёлок накрывал туман.

Я ходила к бабушке каждое утро и сидела с ней до вечера, пока доктор Полянкин однажды не сказал, что не стоит тревожить больную долгими разговорами. Ей требуется полный покой.

— Ей становится хуже? — спросила я.

— Ей не становится лучше, — с сожалением ответил Иван Ильич. — Меня беспокоит её состояние. Я наблюдаю снижение частоты пульса, артериального давления и медленное угасание рефлексов. Мне это не нравится, Ульяна, очень не нравится. Чем дольше она спит, тем труднее будет просыпаться.

Дыхание перехватило от страха.

— А нельзя разбудить её с помощью лекарства?

— Боюсь, что таких препаратов не существует, — ответил доктор. — Она должна проснуться самостоятельно, а мы должны быть рядом, чтобы помочь ей.

Я машинально хрустнула пальцами. Кроме бабушки у меня никого в этом мире не было.

Дней десять назад я бы сказала «кроме бабушки и Марка», но сегодня я не была уверена, что Марк не бросит меня, узнав о шашнях с левым мужиком из леса. Мне казалось, что Марк скорее измену простит, чем буйное любовное помешательство без секса. Духовная измена хуже физической. Хотя я судила по собственным меркам — по меркам женщины, которая не испытывала полноценного удовольствия во время секса, — и могла ошибаться. Я бы простила Марка, если бы он изменил мне с другой женщиной, но не простила, если бы он влюбился по-настоящему. Мне хотелось быть единственной любовью. А как отреагирует Марк на моё увлечение другим, я даже представить боялась. Он был ревнивым собственником и никогда этого не скрывал.

Может быть, мне развестись с ним, пока я не наломала дров? Я чувствовала, что не управляю своими эмоциями. Меня кидало из одной крайности в другую. Я смотрела на себя в зеркало и видела умалишённую: в глазах горел огонь одержимости. Меня до трясучки это пугало.

До встречи с Эллом я такой не была.

Как я ни старалась, я не могла скрыть от Марка свои переживания. Он так трогательно обо мне заботился, что чувство вины накрывало ледяной лавиной. Я задыхалась под гнётом его доброты. Иногда мне хотелось его ударить.

Однажды ночью мне приснилось, что у бабушки остановилось сердце. Иван Ильич держал меня за руки и сочувственно говорил: «Мы ничего не смогли поделать, Ульяна, она ушла от нас, ей будет там лучше». «Где???» — закричала я во сне и проснулась.

Потная, растрёпанная, я села в кровати с гулко бьющимся сердцем. Взглянула на телефон — шесть часов утра. Мне удалось подремать всего полтора часа. В окне клубился сизый туман. И запах… Я ощущала этот запах даже не носом, а всей кожей, всем своим существом. Самый прекрасный запах в мире, и сегодня такой удивительно плотный, насыщенный, словно Элл стоял на пороге дома.