Книга (не) Возможный союз бывших, страница 118 – Дарья Редьяр

— Я многое рассказала Кронкайду, и он помог, — продолжает она. — Нанял бывшего сыскного служащего. И господин... — она запинается, будто имя застревает в горле, — проделал отличную работу. Он нашел след разбойников и практически поймал этих негодяев. Ему удалось освободить пару девочек, которые были вместе с нашей Алексис. Это были ее служанки-подружки. Но из-за того, что писать и читать они не обучены, они ничего не смогли сказать о том, где их держали, что за мужчина совершает такое гнусное вымогательство.

Эстер замолкает, и я чувствую, как ее тело начинает дрожать.

— Я никогда бы не смогла подумать, что буду радоваться письму от вымогателей, — шепчет она. — Но когда они пропали на полгода, я вся извелась, предполагая самое худшее. И вот спустя полгода — письмо с медальоном. А в медальоне — фото и локон белых волос. Я продолжила платить. Но Кронкайд считает меня безумной, ведь я до сих пор не знаю, жива ли наша дочь. Точнее, не знала до этой ночи.

— Значит, ты видела Алексис? — мой голос срывается.

— Видела, — Эстер смотрит на меня, и в глазах — слезы и свет. — Подельник этого шантажиста снял капюшон. Я слышала ее голос. Теперь нам останется только ждать, пока они снова объявятся с требованием откупа.

Она обреченно вздыхает.

— Надеюсь, их не слишком испугало твое появление и они ничего не сделают с нашей малышкой.

— Сколько ей сейчас? — спрашиваю я, и голос предательски дрожит.

— Семь.

Семь лет. Семь лет она росла без меня. Семь лет Эстер выкарабкивалась одна, боролась, платила, надеялась. Семь лет я жил в своем мире, не подозревая, что у меня есть дочь.

Я обнимаю Эстер крепче, прижимаю к себе, чувствуя, как она сотрясается от беззвучных рыданий. Мои глаза тоже мокрые — я не вытираю слезы.

— Сколько боли, милая, ты вынесла на своих хрупких плечах, — шепчу я ей в макушку. — Теперь я рядом. Я знаю все.

Белый шелк холодит кожу, словно иней. Я стою на низком табурете посреди ателье Румии Стоун, и платье, еще не сшитое до конца, струится по моим бедрам тяжелым, безжизненным потоком. В зеркале отражается невеста — то есть я — бледная, с тщательно уложенными, но уже отчаянно тусклыми волосами.

“Невеста”, — проносится в голове, и это слово звучит чужеродно, будто я примеряю чужую жизнь.

— Повернись, дорогая, — мягко проговаривает маркиза, ее губы полны булавок. — Плечо нужно подтянуть.

Я повинуюсь, но движения механические. Как и все в последние три месяца. Целая жизнь, в которой я старательно изображаю счастье, но, оставшись наедине с мыслями, неизбежно впадаю в тревогу. Три месяца назад состоялся тот разговор — когда Джодэк узнал о нашей дочери. И с тех пор он не отходит от меня ни на шаг.

Его забота увеличилась в стократ. Он пытается оградить меня от всех невзгод, берет все заботы на себя. Он пытается заглушить мою печаль от очередной потери — разнообразными развлечениями, поездками, подарками. Он сдувает с меня пылинки, исполняет любые прихоти, и я с уверенностью могу сказать: я самая счастливая женщина на свете.

Но от этого становится только страшнее.

Я научена горьким опытом. Стоит появиться чему-то хорошему в моей жизни — как злодейка-судьба бьет под дых, добавляя пару апперкотов. И сейчас, когда я наконец-то счастлива, когда Джодэк оказался самым лучшим мужчиной на свете, готовым на все ради меня, когда он знает правду и безоговорочно поддерживает — именно сейчас я жду удара.