Книга (не) Возможный союз бывших, страница 119 – Дарья Редьяр

Я не могу наслаждаться своим счастьем в полную силу. Потому что где-то там, в темноте, моя дочь ждет меня. А я здесь — примеряю белое платье и улыбаюсь гостям.

Каждый день я просыпаюсь с надеждой: сегодня придет письмо. Сегодня они объявятся. Сегодня я узнаю, где Алексис. И каждый день заканчивается тишиной. Пугающей, выматывающей тишиной, которая хуже любых угроз. Потому что я не знаю — они затаились? Или с ней что-то случилось? Или они бросили ее? Или...

Я запрещаю себе думать об этом.

— Получается... ну, просто волшебно, — Румия отступает на шаг, оценивая работу, но ее глаза, полные профессионального восторга, не могут скрыть тени беспокойства. — Эстер? Ты меня слышишь?

Я киваю, но звук доходит будто сквозь вату.

Тревога начинается тихо, как всегда. Сначала — ледяная точка где-то в глубине желудка. Потом — тонкая, как струна, дрожь в бескровных пальцах. Я впиваюсь ногтями в ладони, пытаясь усилием воли остановить эту волну. Но она нарастает, подступает к горлу комом — холодным и плотным. В ушах начинает гудеть, заглушая звуки вокруг. Я вижу, как подруга-модистка что-то говорит, вижу движение ее губ, но слова доходят искаженными, будто сквозь толщу воды.

— Эстер, ты побледнела! — Румия бросается ко мне. — Скорее! Воды! — кричит она помощнице, помогая мне слезть с табурета и аккуратно усаживая на диван.

— Предсвадебное волнение? — спрашивает она, вглядываясь в мое лицо.

— Трепет, — выдавливаю я пересохшими губами.

Она удовлетворенно кивает, купившись на простую сказку. А я смотрю на свои руки — они дрожат. И не могут остановиться.

Дорога в поместье маркиза — то самое, где он собирался венчаться с Герминой, — стала более ухабистой, но меня это не волнует. Я сижу в карете, невидящим взглядом смотрю в окно на мелькающие мимо поля, и мысли текут тягуче, как смола.

Четыре с лишним месяца прошло с нашей повторной встречи с бывшим мужем. Тогда я обещала спасти Гермину, а Джодэка — уничтожить. И вот я — без пяти минут маркиза. Вновь выхожу замуж за того же мужчину. Разве после таких кульбитов можно не верить, что у судьбы отличное чувство юмора?

Я вспоминаю тот разговор в спальне — как он слушал, не перебивая, как сжимал мою руку, как в его глазах плескалась буря, но он принял и понял меня. И я поверила. Впервые за много лет я позволила себе поверить, что не одна. Он сказал: “Мы вернем нашу дочь”. И с тех пор каждый день доказывает, что эти слова не пустой звук.

Он нанял лучших сыщиков. Он перерыл полстолицы в поисках зацепок. Он готов отдать любые деньги, лишь бы найти Алексис. Он стал моей опорой, моей стеной, моим тихим убежищем в этом бесконечном шторме.

Я люблю его. Безумно, отчаянно, благодарно. И боюсь потерять. Не потому, что он уйдет — нет, теперь я знаю, что он останется. А потому, что судьба может быть жестока. Потому что счастье — оно всегда хрупкое, как стекло. Одно неверное движение — и оно разлетится на осколки.

Поместье встречает меня ослепительным блеском. Бальный зал похож на волшебный сад, выращенный за одну ночь: гирлянды из живых орхидей и светлячков, парящие под потолком магические кристаллы, источающие мягкий свет, фонтаны с искрящимся вином. Аромат роз и жасмина густой, почти осязаемый.

Спустя два часа в поместье играет музыка, и я вхожу в “алтарную” под руку с отцом. Это навевает воспоминания — о первом браке, о той девочке, которая шла к алтарю с надеждой и страхом. Теперь я иду с открытыми глазами. Знаю, на что иду и все равно — боюсь.