Книга Пленница ледяного замка, страница 109 – Veronika Moon

Они так и стояли у стены, сплетённые, тяжело дыша, пока метель выла за окном. Потом он бережно снял её со стены, не разнимая их до конца, и опустился с ней на пол, на груду их сброшенной одежды. Он держал её, прижимая к своей груди, его рука гладила её волосы. Долгое время царила тишина, нарушаемая только их постепенно утихающим дыханием. Он первый нарушил её.

— Теперь ты точно моя, — прошептал он, но в этих словах не было триумфа. Было обречённое принятие. — И я твой. Как бы мы ни старались отрицать это. До самого конца.

Аделаида не ответила. Она просто прижалась щекой к его коже, слушая, как бьётся его сердце, и понимая, что ничего уже не будет прежним. Ни для него. Ни для неё. Они перешли грань. И дороги назад не было. Только вперёд — навстречу его матери, его прошлому и их общему, непредсказуемому будущему, которое теперь навсегда было переплетено этой жаркой, болезненной, необходимой близостью.

Аделаида

Утро после близости не принесло Аделаиде ни спокойствия, ни ясности. Она проснулась от собственного крика, застрявшего в горле. Ещё один сон. Но на этот раз не эротический. Она стояла на краю бездны в ледяной пещере, а Итан был по ту сторону трещины. Не холодный повелитель, не страстный любовник — а тот мальчик с миниатюры, с большими, испуганными глазами. Он протягивал к ней руку, но лед под ним трескался, и он падал в черноту, а с его губ срывалось не её имя, а слово мама. Аделаида пыталась схватить его, но её руки проходили сквозь призрак, и она просыпалась с ощущением ледяного ужаса и вины, будто предала его дважды: сначала позволив сблизиться, а теперь — не сумев удержать. Она сидела на кровати, дрожа, когда в дверь постучали. Не горничная. Три четких, неторопливых удара. Она знала этот ритм.

— Войди.

Итан вошел. Он был в своем обычном темном камзоле, безупречный и отстраненный. В руках он держал не одежду, а длинный, узкий ящик из черного дерева. Его взгляд скользнул по ее бледному лицу.

— Ты плохо спала, — увидел он.

— Это все сны, — коротко бросила она, не в силах лгать.

— Сны — это эхо. Эхо страхов. Или совести, — он поставил ящик на ее туалетный столик с тихим стуком. — Надеюсь, это поможет усмирить и то, и другое. Открывай.

С недоверием она подошла и откинула крышку. Внутри, на черном бархате, лежало оружие. Но не стилет и не кинжал. Пара изящных, но смертоносных шпаг-дагов с рукоятями из черненого серебра, украшенными тем же морозным узором. Клинки были короче стандартной шпаги, идеально сбалансированные для быстрых, точных ударов в ближнем бою. Рядом лежали ножны и двойная портупея, приспособленная для скрытого ношения под платьем или плащом.

— Это… — она не закончила.

— «Сердце и Разум», — произнес он, глядя на клинки. — Так их назвал кузнец, который ковал их для моей бабки. Она предпочитала хитрость грубой силе. — Он взял одну из шпаг, и его пальцы обхватили рукоять с привычной, врожденной грацией. — Короткий клинок для ближней дистанции, где магия бесполезна, а скорость и точность решают все. Второй — для парирования или атаки с неожиданного угла. Тебя будут учить не фехтовать, а выживать. Понимать дистанцию, видеть уязвимости, бить без предупреждения. Потому что там, куда мы идем, честных поединков не будет.