Книга Пленница ледяного замка, страница 116 – Veronika Moon

— Тогда запомни: с этого момента ты делаешь то, что я говорю, без вопросов и споров. Не отходи от меня дальше, чем на три шага. И не трогай ничего в горах, что покажется тебе странным. Камень, лёд, растение — ничего. Там всё может быть оружием или ловушкой.

Он повернулся к отряду, поднял руку. Марсель, сидевший в седле у ворот, жёстко кивнул.

— Выдвигаемся! Цепляйся за хвост впереди идущего! Кто отобьётся — останется здесь навсегда!

Отряд был невелик, но подобран с тщательностью. Десяток безмолвных стражников в серых плащах — не люди Марселя, а какие-то другие, с пустыми глазами и бесшумными движениями. Несколько лошадей с припасами. И они с Итаном в центре этого каравана.

Они двинулись. Ворота замка с грохотом захлопнулись за ними, и этот звук в тумане прозвучал необычайно громко и окончательно. Точка невозврата.

Первые часы пути были монотонным кошмаром. Туман не рассеивался. Они двигались по едва заметной тропе, петлявшей среди заснеженных холмов и мрачных, голых рощ. Тишину нарушал только хруст снега под копытами, звяканье упряжи и собственное тяжёлое дыхание. Холод пробирался сквозь любую одежду, обжигал лицо, щипал лёгкие. Итан не оглядывался, но она чувствовала его внимание. Он был как натянутая струна, каждый его мускул, каждый поворот головы был осознанным, сканирующим пространство вокруг.

К полудню туман слегка поредел, сменившись низкой, свинцовой облачностью. Открылся вид на север — на бескрайнее море заснеженных холмов, упирающееся в далёкую, зловещую стену. Горы Игрим. Даже отсюда, за много миль, они выглядели иначе. Не цепью вершин, а одним сплошным, зубчатым, невероятно острым хребтом чёрного камня, увенчанным шапками вечного льда, который даже в этот бессолнечный день отливал болезненным синим сиянием. От них веяло таким немым, безвозвратным холодом, что у Аделаиды похолодело внутри.

К вечеру они достигли предгорий и разбили первый лагерь в полуразрушенном каменном заслоне, который, по словам Марселя, использовали ещё охотники его деда. Пока стража расставляла посты и разводила скудные, дымные костры, Итан взял её с собой на небольшой утёс над лагерем. Вид отсюда был одновременно величественным и душераздирающим. Внизу, в синих сумерках, тонул мир холмов и лесов, из которого они пришли. А впереди, нависая над ними, вздымалась первая серьёзная гряда Игрима. Казалось, можно протянуть руку и коснуться чёрного, обледеневшего склона.

— Завтра мы вступим в Долину Эха, — тихо сказал Итан, указывая на узкий, тёмный разлом между двумя пиками. — Воздух там другой. Он не просто холодный. Он старый. Он помнит времена, когда льды покрывали весь континент. Твоё дыхание будет замерзать на губах снаружи и обжигать лёгкие изнутри. — Он повернулся к ней. — И там начнётся по-настоящему. Будут видения. Шёпоты. Твоё сознание будет пытаться тебя обмануть, показать то, чего ты больше всего боишься или чего больше всего желаешь.

Он подошёл вплотную. В его глазах отражалось зловещее сияние ледников.

— Что бы ты ни увидела, ни услышала — это ложь. Холодная, бездушная ложь той силы, что спит в этих горах. Держись за реальность. За боль от холода. За звук моего голоса. За этот. — Он внезапно взял её руку и с силой прижал её ладонь к своей груди, поверх одежды. Под тканью она чувствовала твёрдые пластины доспеха и под ними — ровный, сильный стук его сердца. — Это настоящее. Всё остальное — морок. Поняла?