Книга Пленница ледяного замка, страница 118 – Veronika Moon

— Молчальники, — прошипел Итан. В его голосе не было страха. — Призраки места. Охотятся на одиночек. На страх. Не двигайся. Не думай о страхе. Думай о ярости. О ненависти. О чём угодно, только не о нём.

Один из Молчальников сделал шаг вперёд. Его нога не оставила следа на снегу. Шёпот в голове Аделаиды превратился в навязчивый, монотонный гул.

«Замёрзнешь… замёрзнешь одна… все тебя оставили… он тебя оставит…»

Итан отпустил её руку. Медленно, плавно, он вынул свой клинок. Сталь, обычно матовая, здесь, в этом проклятом месте, отливала тусклым синим светом, будто изнутри.

— Ты хочешь её? — его голос прогремел, разрезая давящую тишину. Он говорил не с тварями, а с самой горой, с древним льдом, что породил этих стражей. — Тогда приходи и возьми. У меня.

Он сделал шаг навстречу Молчальникам, и пространство вокруг него взвыло. Не звуком, а искажением реальности. Воздух потрескался, как стекло, и из трещин хлынул не свет, а ещё более густой, абсолютный мрак и холод. Это была не его обычная магия льда. Это было нечто первозданное, дикое, что он, казалось, отпускал на волю.

Аделаида увидела, как по его обнажённой кисти, сжимающей эфес, поползли чёрные, как ночь, прожилки, а его серебряные глаза на мгновение стали абсолютно чёрными, бездонными. Молчальники отступили. Не испугались — отпрянули, как живые существа от внезапного яркого пламени. Их бесформенные очертания задрожали, поплыли. Давящий шёпот в голове Аделаиды стих, сменившись высоким, болезненным звоном.

Итан не стал преследовать. Он просто стоял, как тёмный идол на фоне белого кошмара, его сила, грубая и необузданная, образуя вокруг него невидимый барьер. Через несколько секунд, которые показались вечностью, Молчальники растаяли. Не рассеялись — именно растаяли, влившись обратно в туман, из которого и явились. Давящая тишина сменилась возвращением звуков: завывание ветра, далёкий оклик Марселя. Туман снова стал просто туманом.

Итан вложил клинок в ножны. Когда он обернулся к Аделаиде, чёрные прожилки уже сошли, но его лицо было пепельно-серым, а под глазами залегли глубокие тени, будто он только что провёл неделю без сна.

— Вот так, — сказал он хрипло, его голос звучал надтреснуто. — Вот что ждёт нас в Долине Эха. Только в тысячу раз сильнее. — Он снова взял её за руку, и теперь его пальцы дрожали. — Идём. Пока они не вернулись с подкреплением.

Они почти бежали последние метры до лагеря. Часовые, увидев их выражения, молча схватились за оружие, но Итан лишь мрачно махнул рукой. Марсель, сидевший у жалкого, чадящего костра, поднял на них взгляд. Ничего не спросил. Просто кивнул, как будто ожидал этого.

Устроившись на ночь в каменном укрытии, Аделаида, как и было сказано, оказалась зажата между спиной Итана и спиной Марселя. Тела стражников, улегшихся вокруг, были безжизненными и холодными, как камни. Но Аделаида чувствовала даже через слои одежды и одеял исходящую от Итана дрожь. От того напряжения, от той чудовищной силы, которую он только что выпустил. Он лежал на боку, спиной к ней, но его рука нашла её руку в темноте и сжала её. Молча. Так крепко, что почти было больно.

— Это был не они, — прошептал он так тихо, что она еле расслышала. — Это была она. Она уже знает, что мы идём. И прислала нам приветствие.