Книга Наши лучшие дни, страница 186 – Клэр Ломбардо

— Пока, – выдал Дэвид.

Мэрилин побоялась, что ответ причинит ей боль, и ушла молча.

Медсестра приходила к свекру трижды в неделю, а Мэрилин не пропускала ни одной субботы. Хлопотала по дому, готовила обед. Сейчас, в гостиной на Олбени-Парк, она заново прокручивала утреннюю сцену и вообще все недавние сцены с мужем. Сколь неоспоримо раздражает она Дэвида, и как легко он перестроился с чувства вины и попыток искупить оную на какую-то брезгливую надменность. Такими глазами он не глядел на Мэрилин с айовских времен, когда Лиза только родилась, когда они оба были измотаны и, как следствие, злы друг на друга, когда им не давали покоя две дошкольницы и один младенец. Но тогда по крайней мере имелись объективные причины. И ночи – для взаимного сочувствия, для взаимного утешения у них были ночи. Господи, как же душно в этом доме и как же все бесит! Собственные волосы – и те против Мэрилин. Отвести хвост от потной шеи. Только что Мэрилин помогла свекру помыться, а после мытья, перед партией в «Словодел», ему требуется отдых. Рич обмяк в кресле, закрыл глаза. Значит, и Мэрилин, заплутавшей в хронической усталости, как в тумане, можно расслабиться. Она уже давно толком не спит. Дэвид стал пропадать на работе. Совместным ужинам с Джиллиан конец, это точно. Зато теперь, как бы желая исправить карму, подпорченную ложью о дополнительных дежурствах, Дэвид действительно дежурит, дежурит, дежурит…

— Рич!

Она приподняла край юбки, стала использовать его как веер. Окликая свекра, думала навести его на разговор о Дэвиде-малыше; рассчитывала, что услышит трогательную историю, которая пробудит в ней былую нежность к мужу. Вдруг спохватилась, поспешно сказала:

— Нет, ничего.

— Все в порядке?

— Конечно.

Навернулись слезы, но Мэрилин запрокинула голову, не дала им пролиться.

— У тебя, Мэрилин, уйма впечатляющих способностей – а вот врать ты не умеешь.

Она усмехнулась. Слезинка теплой змейкой скользнула по щеке к подбородку.

— Мой сын хорошо с тобой обращается, так ведь?

— Так.

Об их дистанцировании, о Джиллиан она никому не рассказывала. И уж точно эти сведения были не для ушей свекра. Однако Мэрилин позволила себе побаловаться, прокрутила в уме фразу: «Знаете, Рич, а сынок-то ваш подружку завел. А что – дело житейское». Представила, как свекор награждает Дэвида подзатыльником, внушает: «В рамках себя держи, в рамках!»

— Просто у нас неполоса. – Вот все, что Мэрилин позволила себе произнести вслух.

— А у Венди как дела?

— У Венди? Она… она…

Мэрилин медлила с ответом, теребила кончик своего пшеничного хвоста. Будь здесь Дэвид – выдала бы что-нибудь уклончиво-позитивное: например, об удовлетворительных школьных отметках Венди или о том, что у нее возобновился интерес к чтению. Но Дэвида не было. Дэвид остался дома – укреплять связь с трехлетней дочерью, которая (на это Мэрилин очень надеялась) уже забыла, что ненавидит свою маму – совсем как Венди.

— Вес она набирает. Что касается настроения… Боюсь, его приподнятым не назовешь. В школе ей очень плохо – так мне кажется, – заговорила Мэрилин. – Дома, возможно, чуть лучше. Мы для нее установили комендантский час – если держать ее взаперти, сами рехнемся. Не знаю, что и с кем она делает вечерами, но, по крайней мере, она домой возвращается. Насколько я поняла, Венди недовольна не только своей жизнью, а миром в целом. Да, полагаю, проблема именно в этом. Как ей помочь – неизвестно. Я стараюсь не усугублять ее страданий. А это трудно – она же меня ненавидит. Но в целом ее состояние лучше, чем было.