Книга Наши лучшие дни, страница 219 – Клэр Ломбардо

Вдобавок Майлз числился в комитетах нескольких некоммерческих организаций и фондов. Но времени это почти не отнимало. Иными словами, Венди не приходилось скучать дома одной. Майлз втянул ее в благотворительность, обеспечил членство в престижных клубах. Вскоре жизнь Венди была уже расписана по часам, и вот тогда-то она бросила убиваться по поводу неполученного высшего образования и увольнения из стейк-хауса.

Венди стала адаптироваться к новой своей, удивительной жизни, в которой наличествовали «Ауди», чековая книжка и муж – очумительный потрясатель устоев. Все у нее наконец-то налаживалось, она привыкала к хорошему. Почти забыла про свою неудачливость и повышенную тревожность – словом, про неполноценность, в сравнении с родителями и сестрами с их неоспоримой принадлежностью к среднему классу, с коэффициентом полезности, который колеблется между средними и высокими значениями. Венди была влюблена и любима.

А потом Венди, вместо того чтобы проигнорировать телефонный звонок, сняла зачем-то трубку. Звонила Вайолет – ее одной только и недоставало Венди для полного счастья. Но прежде чем Венди успела обрадоваться, Вайолет заговорила, точнее залепетала, сбиваясь и запинаясь, в совсем не свойственной ей манере. С того-то дня и началось скольженье по склону – все ниже, ниже, ниже, скорость растет, фонари по обеим сторонам сливаются в две световые полосы, не оставляющие надежды свернуть, санки мчатся, уносят Венди, словно маленького шалуна, который уже обречен.

Выжить в доме свекра и свекрови удалось, но лишь потому, что Вайолет с Мэттом задействовали все свои скромные актерские способности, вовремя переключали внимание Лоуэллов-старших на детей, а также делали все, чтобы пересекаться как можно реже. Может, родители Мэтта и заметили охлаждение – но, по крайней мере, не подняли эту тему. Из-за тумана обратный рейс в Чикаго был задержан почти до полуночи. Утром после возвращения Вайолет ощущала столь необоримую потребность в одиночестве, что купила мальчикам завтрак в «Мак-Авто». И плевать ей, что подавляющее большинство мамочек из «Тенистых Дубов» ее осудили бы, – по их мнению, такое позволяют себе только лентяйки да женщины, занятые на работе с девяти до пяти.

Не успела Вайолет открыть парадную дверь, как зазвонил телефон.

— Утомленные странники уже вернулись? – спросила в трубку Мэрилин.

— Я только порог переступила.

С матерью Вайолет брала тон крайне занятого человека – а пусть не думает, что раз у Вайолет вдвое меньше детей, то и стресса меньше тоже.

— Ну что ж, с прошедшим тебя, – чуть суховато отозвалась Мэрилин.

— Все в порядке?

— Как бы да. В смысле – да. Только… послушай, Вайолет, не спеши все сваливать на Джону. Он бы не раскололся, это я надавила. Короче: мне известно, что произошло, когда Джона пришел к вам ужинать.

— Что именно он тебе сказал? – с максимальной осторожностью осведомилась Вайолет.

— Ничего такого… Впрочем… Вайолет, Джона передал разговор с Уоттом насчет Санта-Клауса. Он также сообщил, что ты очень рассердилась и, по сути, выставила его вон.

— Извини, мама. Мне просто интересно: как тебе удалось выудить у него данные конкретные сведения?

— Когда он вернулся, на нем лица не было. Я пристала с расспросами, вот он и не выдержал. И не надо говорить со мной таким тоном, Вайолет: это у него вышло случайно.