Книга Наши лучшие дни, страница 305 – Клэр Ломбардо

— Мама, мне кажется, это несправедливо…

— Родная. – Голос Мэрилин вдруг стал холоден, в то время как ладонь грела плечо Вайолет. – Твоя сестра только что потеряла мужа. Ей требуется несколько дней наедине с собой – так давай не будем вторгаться, договорились?

Вынашивая Грейс, Мэрилин ходила на йогу для беременных, наладила себе новый режим дня, чтобы высыпаться; глотала витамины, которые прежде считала совершенно лишними. Ну и толку? Вот она, Грейс, – во лжи барахталась, еле выплыла, а сейчас курит на крыше террасы, точь-в-точь как, бывало, курили ее старшие сестры.

— Гусенок! – позвала Мэрилин – тихонько, чтобы Грейси от неожиданности не брякнулась с крыши. – Спустись, пожалуйста, ко мне.

Признание младшей дочери ввергло ее в ступор. Это же надо, чуть ли не год врать о занятиях в университете, выдумать каникулы на горнолыжном курорте с мифическими друзьями. Потрясенная – откуда в Грейси эта двуличность? – Мэрилин молча сжимала телефонную трубку. Наконец дочь замолчала – и слова нашлись. Вот они:

— Садись в самолет и возвращайся домой. Немедленно. Слышишь, Грейс Соренсон?

Получилось недостаточно внушительно – конечно, Дэвид же не озаботился придумать для младшенькой второе имя. Впервые в жизни Мэрилин досадовала по этому поводу.

Грейс пригремела накануне вечером – отощавшая, дерганая. («Привет, Гек Финн!» – съязвила Венди и увезла сестру ужинать. Предположительно в расчете, что за пару часов они, родители, поостынут.) Вернулась Грейс ближе к полуночи, сразу легла спать. Сейчас почти полдень. Грейс, босая, словно бродяжка, прошлепала на террасу; разит от нее табачищем. Мэрилин вскинула бровь, хлопнула по сиденью качелей: дескать, садись-ка рядом.

— Раньше ты всегда к нам обращалась. – Несмотря на гнев и недоумение, Мэрилин старалась говорить ровным тоном. – Когда тебе бывало трудно, ты всегда… Разве мы с папой от тебя хоть раз отмахнулись? Не понимаю, почему ты…

— Я не хотела вас разочаровывать. Тут и без меня проблем хватало.

— Грейс, разочарование для нас возможно в одном-единственном случае: если ты делаешь нечто противоречащее твоим же собственным интересам. То же касается твоих сестер. Нам с папой без разницы, на какой факультет ты поступила – на юридический или на клоунский. Ремесленное училище тоже сойдет – неужели тебе это не ясно?

— Вообще-то ясно, только…

— Что только?

— Вы с папой… вы надо мной слишком… квохтали.

Мэрилин нахмурилась:

— Разве внимание к ребенку – это плохо?

— Я имела в виду, что постоянно находилась под вашим надзором. Больше, чем мои сестры. Потому что у вас было больше времени. Ну, для меня.

— То есть мы тебя недостаточно часто игнорировали, так получается?

Голос Мэрилин звучал сухо. Родители всегда виноваты, это аксиома.

— Да нет же! Я совсем не про то. Просто не хотела вас пугать. Ну, дополнительно. Мы все четверо не удались… Венди – настоящая мисс Хэвишем^[190]. Вайолет в моем возрасте еще и не так врала, а сейчас вообще черствой стала, бездушной, вроде куклы. Лиза – мать-одиночка. Короче, у нас у всех не сложилось в смысле отношений. Не в пример вам с папой.

С ума сойти – даже родные дочери, не говоря о посторонних людях, в равной степени заблуждаются насчет ее брака. Джиллиан, покойный свекор – да все, кто хоть что-нибудь значит или значил для них с Дэвидом, уверены: их отношениям никогда и ничего не грозило. Горько это признать, а надо: дочери не поймут Мэрилин, точно так же как она не понимала своих родителей. Вот рядом с ней младшенькая, еще совсем девчонка, в недалеком прошлом – комочек жизни, который Мэрилин выращивала в своей утробе. Но и у нее родятся дети – и будут они для Грейс почти чужими людьми.