Книга Наши лучшие дни, страница 97 – Клэр Ломбардо

— Я вам очень благодарна, – запинаясь и ежась от холодного геля на животе, проговорила Лиза.

— Ну что вы! Я вступаю в контакт с новым человеческим существом, – произнесла Джиллиан, и до Лизы вдруг дошло, почему ее отец и эта женщина были близкими друзьями. – Это мне следует вас благодарить.

Почему бы, подумала Грейс, не выпить кофе в каком-нибудь стильном заведении? Действительно, вылазка в центр Портленда казалась простейшим способом встряхнуться. Ох, взросление, вечное проклятие младшеньких! Грейс – нагляднейший из примеров: для своей семьи – вечная девочка двенадцати лет, для остального мира – молодая женщина. Лиза с одной и той же интонацией напоминает ей, что входную дверь следует запирать, и просит совета насчет отношений. Венди, представляя Грейс своим знакомым, говорит не иначе как: «А это моя крошка-сестренка». Вообще у сестер преимущество; может, спорное, но все-таки. Их юность пришлась на восьмидесятые, потому они и преуспели в выполнении жизненных планов. В разных сферах – юриспруденции, психологии, ловле богатеньких женихов. У Грейс даже план – и тот отсутствует.

— Смотрите, кто пришел! – воскликнул при ее появлении бариста.

За барной стойкой Грейс увидела того самого курьера, что доставлял посылки ее боссу. Без красной банданы парень был почти неузнаваем. Впрочем, нет, разумеется, Грейс узнала его моментально. Потому что столь совершенные человеческие экземпляры врезаются в память раз и навсегда. Эта изысканная долговязость, эти волосы, глянцевитые и чуть лиловатые, как плоды рожкового дерева; наконец, эти глаза – темно-серые, как устричная раковина, да еще и с зелеными крапинками. И с силой притяжения, какую глазам иметь не положено. Парень улыбнулся Грейс, и она улыбнулась в ответ – пугающе сразу, ошеломляюще искренне. Так реагируешь в аэропорту, разглядев среди людского моря единственное лицо, внезапно осознав, что некто возник в этой конкретной точке планеты исключительно ради тебя.

— Ты меня не помнишь? – спросил парень.

— Ты помнишь меня? – ляпнула Грейс.

Парни ее никогда не запоминали. Грейс привыкла, как должное принимала, что представляться нужно минимум два раза. Чаще – три или даже четыре. Что-то в ее лице будто глаза отводило новым знакомым. Может, ее собственные глаза настолько темные, что зрачков не различить, не заметить, как они расширяются при встрече с потенциальным сексуальным партнером. Или просто она лицом не удалась.

— Грейс Соренсон – главный гарант того, что ни единый гобоист в мире не останется без страховки, – выдал парень, а Грейс подумала: вот прямо здесь сейчас и умру. Парень не только запомнил лицо Грейс – он также запомнил ее имя и фамилию. – Такое разве забудешь?

— Дурацкая работа, – бросила Грейс.

— Обычно я на это отвечаю: все работы дурацкие. – Парень продолжал улыбаться. – Но твоя и впрямь лидирует, не в обиду тебе будь сказано.

— Я не обиделась.

Заведение было – стильная хипстерская кофейня. Название – «Орион». Кофе здесь пили прямо за барной стойкой. Впервые за пять лет Грейс порадовалась, что живет в таком беспокойном городе. Влезла на табурет.

— А ты из курьеров уволился, что ли?

— Нет. Это я по вечерам виртуозом обжарки подрабатываю.

— Кем-кем?

— Шутка. Наоборот, я подрабатываю курьером, а постоянная моя работа здесь, в «Орионе». Ну, чего желаешь?