Книга Истинная роза северных варваров, страница 38 – Татьяна Бэк

Дальше действовала, даже не задумываясь: я не стала искать в земле жизни — её здесь не было. Я обратилась внутрь: к той самой связи, что была между нами троими; к воспоминаниям, которые порой не были радужными, но были наполнены суровой заботы варваров, их грубоватой нежностью.

Я вытянула руки, не к Хельги, а к Хеймдару и к тому месту, где была наша связь — к жгучему символу у меня на груди.

— Держись! — закричала я, не знаю, кому. — Держитесь друг за друга!

И я потянула за ту невидимую нить, что связывала нас с Хеймдаром, и через него — с Хельги. Я отдала в эту связь всё: свой страх, свою ярость, свою решимость не сдаваться. Это было невероятно больно, — казалось, что меня пронзили раскалённым клинком и продолжают удерживать его в ране, прокручивая лезвие. Но я не сдавалась.

Хеймдар почувствовал это. Варвар обернулся, и наши взгляды встретились сквозь лиловый туман. В его глазах вспыхнуло понимание. Он бросил топор, сжал в кулак левую руку — ту, где была наша общая метка — и с силой, опустил её в камень.

И метка на его руке ответила, вспыхнув чистым, яростным золотым светом. Свет пробежал по толще чёрного камня, ударил в туман, и тот отхлынул. Луч света протянулся от Хеймдара ко мне, а от меня — к Хельги, как молния, пронзающая тьму.

Хельги, борющийся уже почти у края дыры, вздрогнул. Чёрная метка на его руке затрепетала, будто вступив в борьбу с золотым светом нашей связи. Варвар поднял голову, его глаза, полные мучения, нашли нас. И в них, сквозь боль и отчаяние, пробилась искра ледяной, несгибаемой воли. Хельги был ярлом. Он был Медвежьим вождём. И сейчас кровь хищника закипела.

С рыком, в котором смешалась ярость и боль, он схватил собственную руку с чёрной меткой и с дикой силой дёрнул её на себя. Раздался звук, похожий на рвущуюся ткань и ломающийся лёд. Лиловые щупальца разомкнулись. Чёрная метка на его руке треснула, как пересохшая земля, и из трещин брызнул не кровь, а чёрный, вонючий дым. Хельги рухнул на камень, свободный, но со сломанной рукой и почти лишившийся сил.

Туман вокруг нас вздыбился, завыл от ярости и стал быстро отползать обратно к чёрной дыре, словно испуганный зверь. На несколько мгновений воцарилась тишина, нарушаемая лишь нашим тяжёлым дыханием.

Мы стояли, морщась от боли: я — с ладонями обращёнными к истинным, Хеймдар — с рукой, всё ещё вложенной в камень, Хельги — лежащий в нескольких шагах от пропасти.

Впервые с момента появления Каина, чёрная метка на руке Хельги была повреждена. Она больше не была цельной. И это была наша первая, крошечная, выстраданная победа. Купленная ценой невероятного напряжения и демонстрации того, что наша связь, при всей её хрупкости, может быть оружием.

Трещина на чёрной метке была нашей единственной победой в этом проклятом месте. Дым рассеялся, туман отполз обратно в зияющую пасть разлома, но угроза висела в воздухе, густая и осязаемая. Мы не могли оставаться на открытом плато.

Хеймдар первым пришёл в себя, как обычно. Он вырвал руку из камня, на котором остался отпечаток ладони, будто кисть действительно вплавилась в скалу. Мужчина подошёл к Хельги, всё ещё лежавшему на камне без сил.

— Можешь встать? — спросил Хеймдар коротко.

Хельги кивнул, не глядя на брата, и попытался подняться. Его тело предательски дрогнуло. Хеймдар не стал ждать. Он просто наклонился, подхватил брата под руку и с силой поставил на ноги, как ставят непослушного жеребёнка.