Книга Истинная роза северных варваров, страница 40 – Татьяна Бэк

Когда чёрные выделения стали алыми, смешанными с кровью, Хеймдар остановился. Он вытер губы тыльной стороной руки, на которой его собственная метка слабо мерцала.

— Теперь ты, Роза! — старший ярл посмотрел на меня. — Ты чувствуешь землю. Даже здесь. Попробуй… прижечь это. Не дать сомкнуться снова.

Я кивнула, понимая, что яд был удалён, но корень проклятия, та самая связь с Каином, оставалась. Нужно было запечатать рану, изолировать её. Я положила обе ладони на руку Хельги и закрыла глаза. Земли здесь не было, лишь холодная, мёртвая скала. Но обратилась не к земле, а к той самой связи между нами троими. К золотому свету, что бил от Хеймдара. К ледяному упрямству Хельги, что не дало щупальцам утащить его. К своей собственной ярости на эту несправедливость.

Я представила, как это всё — наш общий гнев, наша воля к жизни, наша странная, вынужденная солидарность — стекает по моим рукам в рану, как раскалённая печать.

Под моими ладонями кожа Хельги стала горячей. Он застонал, но это был звук облегчения. Чёрные трещины по краям раны начали сжиматься, будто их обработали невидимым паяльником. Вместо них остался уродливый, выпуклый шрам. Мёртвая чёрная сердцевина старой метки сморщилась, почернела ещё больше, но теперь выглядела как вмёрзший в кожу кусок обсидиана — инертный, неживой.

Я убрала руки, чувствуя, как последние силы покидают меня. Перед глазами поплыли тёмные круги. Хеймдар поймал меня, прежде чем я рухнула набок.

— Всё, — буркнул он. — Хватит на сегодня. Оба, — он бросил взгляд на Хельги, — отдыхайте. Я принесу вам еды и ещё тёплых вещей.

Он усадил меня к стене рядом с Хельги, накинул на нас обоих свой плащ и отошёл, чтобы отдать приказы воинам расставлять дозорных.

Я сидела, прислонившись к холодному камню, плечом к плечу с Хельги. Его дыхание было ровным, но ещё слабым. Он смотрел на свой новый, уродливый шрам.

— Хеймдар высасывал яд, — пробормотал ярл, словно не веря. — Он ненавидит меня.

— Твой брат ненавидит слабость, — поправила я тихо. — И то, что ты стал слабым. Но он любит тебя настоящего, а ещё защищает свой… наш… род.

Хельги медленно повернул ко мне голову. В полумраке его светлые глаза казались огромными.

— А ты? Зачем ты это сделала?

Я устало улыбнулась.

— По той же причине. Ты часть этого… нашего круга. Без тебя это уже не круг. И мне в не-круге делать нечего.

Ночь в каменном мешке тянулась мучительно долго. Физическое истощение боролось с нервным напряжением, и ни одно не могло победить. Мы не спали. Воины у входа сменялись через час, их шаги и шёпот были единственными звуками, нарушающими гробовую тишину. Хеймдар сидел, прислонясь к стене напротив нас, его глаза, приспособившиеся к темноте, сверкали, как у зверя настороже. Хельги дышал ровно, но я чувствовала, как он вибрирует от внутренней бури, будто струна, которую перетянули, и она вот-вот лопнет.

Это напряжение становилось невыносимым: всё невысказанное, всё наболевшее за последние недели висело в воздухе, густое, как смог.

Первым не выдержал Хельги. Он не открыл глаза, просто заговорил в темноту, голос его был низким, с хрипотцой от усталости и боли.

— Я помню тот день, когда старейшины впервые рассказали нам о пророчестве. Нам было, наверное, лет десять. Хеймдар сразу надулся, сказал, что он и так самый сильный, ему не нужна никакая «пара». А я… я тогда впервые подумал, что это мой шанс. Что если найду истинную раньше, стану не хуже брата. Не вторым. Равным.