Книга Под драконьей луной, страница 131 – Робин Слоун

— Но картинок тринадцать, – возразил Ариэль, – а ты только что сказала, что драконов семь.

— Смотри, – ответила Дурга, – я разгадала их тайную закономерность.

Она разложила карты. Они были богато разрисованы, со множеством причудливых деталей, как антское Таро. Дурга принялась по одной выдвигать их на середину стола.

Карта I – одинокая фигура, созерцающая обширную местность, испещренную опасностями.

— Энсамет, – сказала Дурга.

Карта II – женщина перед зеркалом. В той первой игре, которую Ариэль выучил в соважской таверне, эта карта меняла очки между игроками, переворачивая исход игры.

— Усаги, – сказала Дурга.

Две карты, III и IV, крылатые вестники, один летит через густой лес, другой танцует на увенчанных белой пеной волнах.

— Барбуз, – сказала Дурга.

Три карты, V, VI и VII, влюбленные, блистательно разодетые, андрогинные, одинаково томные. Во многих играх эти карты складывались в разные треугольники – победой в таких играх были либо похороны, либо свадьба.

— Сумерки, – сказала Дурга.

Четыре карты, VIII, IX, X, XI, башни, каждая с крохотным мрачным стражем: на одной он стоит в основании башни, на другой смотрит между зубцов, на третьей выглядывает из окошка, на четвертой – совершает смертельный прыжок. Когда-то Ариэль с Кеем играли в бесконечные военные игры, и там эти карты были ценнейшим боеприпасом.

— Матадор, – сказала Дурга.

Карта XII – король. Самый богатый рисунок, на заднем плане изобилие удовольствий – бочки и колбасы, монеты и драгоценные камни, улыбающийся пес, прыгающая рыба. В игре на ставки игрок, получивший эту карту, забирал весь банк.

— Сангреаль, – сказала Дурга.

И наконец, карта XIII, колдунья, почти противоположность королю, одинокая фигура на темном фоне, заключенная в кольцо пламени – то ли в собственное заклинание, то ли в темницу.

— Сидераль, – сказала Дурга.

Тринадцать карт, семь отчетливых групп. Девочка ясно это увидела.

Она выдвинула одну карту вперед – номер два, даму перед зеркалом.

— Ученые вынимают эту карту из колоды, – сказала Дурга. – Они ее чтут. И они не знают почему, а я знаю. Эта карта – Змия, а Змия – дракон Усаги.

Ариэль скептически разглядывал карту. Я разделял его чувства. Драконы – создания из чистой мысли, которые воевали против антов из семилучевой цитадели на Луне. Дурга предполагала, что один дракон обитает теперь на дне колодца в стылом университетском городке.

— Я не могу знать наверняка, – сказала она, – но все сходится. Здесь, рядом с океаном… в зеркальном водоеме, смотрит на небо… ведет бесконечные разговоры, как великий психолог… очень похоже на Усаги.

Ариэль попытался вообразить знакомый ему эпитет, Ингрид, в роли руководителя и советчика. Сработало. Он без колебаний вступил бы в ее команду.

— Как ты будешь проверять, так ли это? – спросил он.

— Проверять буду не я, – сказала Дурга и поглядела на него в упор.

На дне Прозрачного водоема, сидя рядом с многомерным разумом, принявшим облик дружелюбной взрослой женщины, Ариэль и сам совершил взрослый поступок, то есть задал неудобный вопрос.

— Ингрид, – сказал он, – я должен тебя спросить… и прости, если это невежливо. Ты дракон?

Ингрид спокойно глянула на него и ответила:

— Была им.

Вот так просто, как вы могли бы сказать: «Я была замужем» или «Я когда-то жил во Флориде».