Онлайн книга «Отряд: Разбойный приказ. Грамота самозванца. Московский упырь»
|
— Рассказывай, — велел Иванко. — То, что рассказал мне. Митрий хотел было покочевряжиться, дескать, с чего бы это он должен хоть что-то рассказывать неизвестно кому, ведь этот Мелентий так и не был представлен — дьяк он или нет, еще вопрос! — Говори, говори, парень, не стесняйся, — подбодрил… гм… ну, скажем — дьяк. — Не бойся, мой шатер на отшибе — лишних ушей нет. — А я и не боюсь, — с деланным безразличием пожал плечами отрок. Дьяк неожиданно рассмеялся: — И верно! Чего боятся тому, кого только что едва не принесли в жертву! Однако… Митрий скосил глаза на Ивана — быстро же тот ввел дьяка в курс дела. А Мелентий Дементьевич хоть и улыбался, но смотрел настороженно, цепко. Впрочем, Митьке и некогда было кочевряжиться, наоборот, следовало говорить как можно более убедительно. Что он и проделал, естественно, опустив подробности ухода из Тихвина. Пояснил только, что он и его плененные татями друзья — тяглые люди Тихвинского Успенского Богородичного монастыря. — Шли по своим делам, на тоню… Так нас схватили в холопы верстать! Хозяин постоялого двора в Кузьминках — закоренелый тать, людишки его во многих местах орудуют, в Сароже на московских купцов напали, правда неудачно, не рассчитали сил. — Монастырские, говоришь? — задумчиво переспросил дьяк и вдруг ни с того ни с сего налился злобой. — Не много ль воли взяли себе чернецы? Тарханных грамот набрали, сами свой суд творят, сами оброк берут — и мытом их не тронь… На что ж государству Российскому жить? — Мелентий немного помолчал, успокаиваясь, потом перевел взгляд на Ивана. — Ну? Как мыслишь? Выручить монастырских? — Уж придется выручить, Мелентий Дементьевич, — быстро отозвался юноша. — Придется… Не позволять же татям беззаконство чинить? — Да уж, так, — согласно кивнул дьяк. — Тогда бери людей и поезжай. Думаю, пару десятков конников тебе хватит. Выручишь, привезешь сюда… Эх, некогда над татями суд чинить, да отопрутся — скажут, приняли за беглых. Иванко усмехнулся, кивнул: — Отопрутся, то верно. Однако если есть возможность восстановить справедливость — почему бы не сделать? Времени-то почти и не потеряем. Да, думаю, — и людей. Если до утра все сладить… Огненный бой не возьмем, самострелов довольно. По-тихому все и сладим. — Делай, — просто сказал дьяк. Иванко отошел от шатра, сунулся под телегу, кого-то растормошил, шепнул что-то… Разбуженный — сильный молодой парень — проскользнул к следующему возу, потом к шалашу, потом… Буквально в один миг перед шатром дьяка выстроились два десятка молодцов в темных кафтанах, с палашами и саблями. У некоторых были за спиной самострелы — не хуже пищалей, а в некоторых случаях еще и лучше — лишнего шуму не делают. Дьяк сказал пару слов, Митрий не слышал — Иванко сунул ему в руки миску ухи и деревянную ложку: — На, похлебай. Только быстро. От этой неожиданной заботы Митька немного смутился, однако ушицу — окуневую, едва теплую, но вкуснющую! — выхлебал в единый присест. И сразу вроде как и голова перестала болеть, и озноб прекратился, и… — Ну, поел? Едем! Митрий с Иванкой поехали на одном коне, впереди, за ними — все остальные. Двигались споро и почти совсем бесшумно, лишь когда выезжали на тракт, приказчик крикнул знакомое «Холмогоры!» и, услыхав в ответ «Архангельск», обернувшись, подмигнул Митрию. Отрок улыбнулся, поблагодарил за уху и, покачиваясь на крупе коня, задумался. Вот ведь, оказывается, не все дьяки сребролюбивы да лихоимны, как про них говорят, бывают и честные, и справедливые, как вот этот, Мелентий Дементьевич. Другой бы — да большинство на его месте — отказал бы в помощи неизвестно кому, а этот, вишь, даже и не задумывался почти, выслал отрядец. Ишь, как уважительно приказчик называл дьяка — Дементьевич! С «вичем», как не всякого дворянина иль сына боярского кличут. А приказчик все же немного странный. Нет, видно, что и он хороший человек, но… Как бы это сказать? Он ведь поверил Митрию первым. Сразу, ничего не проверяя. Впрочем, а что сейчас происходит, если не проверка? Самая настоящая проверка и есть. Освободят — сейчас на постоялом дворе никого и нет-то, кроме нескольких оставленных для сторожи придурков, расспросят каждого по отдельности, а уж потом зачнут хозяину претензии предъявлять. Или не зачнут? Дьяк вроде проговорился, будто времени у него мало. Да и выкрутится разбойник, все видоки-послухи за него будут… Однако… Что там сказал дьяк насчет справедливости? Можешь — делай. Примерно так. Хорошие слова, лишь бы и дела с ними не расходились. Ну, пока не расходятся. |