Книга Цвет из иных времен, страница 111 – Майкл Ши

— Ну, только снаружи. Внутрь я, конечно же, никогда не заходил.

Это было нелепое оправдание, потягаться с которым в безумности могла лишь необходимость извиняться за то, что он здесь гуляет, но женщину оно немедленно успокоило.

— Нестрашно, милый мой, – искренне сказала она, – в округе так много пустых домов, что ошибиться немудрено. Ах, как я люблю этот район. Он такой красивый, такой уединенный.

Серебряное брюхо пошедшего на посадку самолета пропахало в воздухе борозду шума. Пол осознал, что впервые за долгое время обратил на это внимание. Он улыбнулся и, когда его стало слышно, сказал:

— И давно вы здесь живете?

— Боже, да! Вы же видите, какой у меня старый домишко!

Эта причудливая логика заставила Пола заморгать. За спиной женщины виднелась дальняя стена гостиной, голая и растрескавшаяся.

— Да. Вижу.

Он подождал – чтобы его пригласили? Пауза затянулась, но женщину это, похоже, не смущало.

— Что ж, – сказал он наконец, – думаю, мне пора. Приятно было с вами поболтать.

— О, конечно, я получила от этого огромное удовольствие.

Шагов через двадцать Пол оглянулся, и женщина помахала ему из окна; ее грудь была неуместным ярким пятном в сером остове ветхого дома.

Во второй половине дня Пол, Брэд и Кирин закончили упаковывать оборудование. Заброшенный дом, служивший им съемочной площадкой, готов был снова стать заброшенным. В нем оставались только генератор и телевизор, на котором они просматривали черновые материалы. Прежде чем отключить телевизор, они уселись посмотреть повтор утренней пресс-конференции представителя ПМККСК, обнародовавшего новые данные по феномену воздушных дыр. Брэд и Кирин смотрели конференцию утром; Пол знал, о чем на ней говорилось, весь день. Вольтаметр, лицо которого почему-то занимало почти весь экран, говорил:

— Мне кажется, нам всем стоит очень сильно задуматься над этой диспропорциональностью. Я обязан подчеркнуть этот момент: мы все должны немедленно осознать, что она означает.

Обрамленный роговой оправой взгляд Вольтаметра под гладким, высоким из-за облысения лбом был напряженным и одновременно беспокойным и постоянно ускользал в сторону от камеры.

— Меня просили – и не просто просили – не делать никаких «необоснованных» заявлений, но я решил, что в этом случае мой непреложный моральный долг – говорить то, что у меня на уме. Подчеркиваю, что я выступаю не от лица моих коллег по ПМККСК, хоть и знаю, что многие из них втайне со мной согласны и, возможно, признают это публично, когда будут готовы. Итак. Это исключительно мое мнение. Я считаю, что эта невероятная диспропорциональность – свыше трех миллионов против девятнадцати – имеет огромное значение; только глупец может это отрицать. Вопрос состоит в том, какое это значение, и я полагаю, что всем нам совершенно необходимо немедленно это выяснить. И уверяю вас, то, что я скажу, не пойдет на пользу моей профессиональной карьере… – (быстрая, болезненная усмешка), – но, честно говоря, меня сейчас беспокоят куда более пугающие вещи, чем потеря работы.

Кирин кисло усмехнулась.

— А говорить-то ему явно не хочется – вон как время тянет. И только посмотрите на его гладенькое младенческое личико. Почему столько ученых выглядят как дети?

— Они обитают в ином пространственно-временном континууме, – ответил с дивана Пол. – Более чистом. Более упорядоченном.