Книга Утро морей, страница 14 – Влада Ольховская

Макс на такое согласия не давал и подозревал, что это незаконно. Он для проформы порычал и пообещал подать в суд. Эвелина насмешливо заметила, что он не сумеет достаточно долго продержаться трезвым для суда. Она оказалась права. Хотелось пойти на принцип и во время их редких встреч называть сына Димой, но Макс понимал, что это будет жестоко по отношению к ребенку.

Он видел сына раз в месяц, может, два, три раза были редкостью. А теперь Эвелина с таким зачастила, и Франик оставался у него минимум раз в неделю.

Сначала Макс, конечно же, обрадовался. Вот оно, то, чего он хотел с самого начала и что не позволил бы ему ни один суд! Возможность наладить контакт с сыном, показать, на что он способен… А в десять лет Франик сам решит, с кем из родителей останется, и выберет отца.

Так что в теории это был отличный план, в котором сразу что-то пошло не так. Мальчик оказался гиперактивным: он был везде, казалось, что этот ребенок не бегает, а телепортируется. Запреты он не воспринимал как явление, и от этого веяло фирменной Эвелининой политикой вседозволенности.

Проблемой стало еще и то, что при нем Макс не мог напиться. Мир давил на него, и хотелось убежать, да не получалось. Макс становился раздражительным, и в какой-то момент он все-таки позвонил Эвелине.

— Нам придется нанять ему няньку, я так больше не могу!

— На запои ты прерывался с удовольствием.

— Ты его совсем разбаловала!

— Вот твой шанс это исправить.

— Он меня не воспринимает!

— Ты этому и не способствуешь.

Ситуация получалась дебильная: Макс на нее орал, а Эвелина оставалась непробиваемо спокойна. Раньше их споры шли наоборот… Это она мгновенно срывалась, вспыхивала, как спичка. А он, зная ее характер, пользовался этим. Но так больше не получалось, слишком уж сильно что-то изменилось внутри Эвелины.

— Вот что, дорогой мой, — заявила она после очередного его вопля, — не выставляй все так, будто я привела к тебе своего ребенка и заставила за ним следить. Я привела к тебе нашего ребенка. Ну вот, познакомься с реальностью!

И трубку бросила. Но даже в этом чувствовался не гнев, а тонкий расчет: она знала, что Макс слишком горд, чтобы перезванивать.

Он не стал спрашивать, чем это она так занята целыми днями, он и так знал. Эвелина с головой ушла в дела своего фонда. Она искренне обожала ту фигню, которую продвигала на рынок. Да и получалось у нее неплохо: Макс с раздражением заметил, что замгарин распространился, не все им пользовались, но все знали, что это такое.

Пожалуй, после бесчисленного множества провалов Эвелине приятно было в чем-то преуспеть. Но неужели это оказалось важнее, чем ее собственный сын?

«А твои запои, они были важнее?» — язвительно осведомилась совесть, но была привычно задвинута подальше.

— Папа, смотри, что я нашел! — раздался у него за спиной звонкий голос сына.

Обернувшись, Макс обнаружил, что ребенок с ног до головы покрыт яркими, маслянисто блестящими красками. И это были далеко не краски для детского творчества… Уже предчувствуя неладное, он перевел взгляд на дверь мастерской — и дверь была приоткрыта.

Дальше все происходило как будто само собой. Он всем телом повернулся к сыну, замахнулся — он хотел ударить. Сильно. Он знал, что сможет, и готов был, но каким-то чудом остановил себя в последний момент…