Книга Книжный клуб на острове смерти, страница 36 – Виктория Дауд

— Да, Господь отлично заботится о своих детях. Верно, мисси?

Мама отвернулась, вероятно, как и всякий раз, когда отец открывал эти старые страницы. Тетя Шарлотта пристыженно опустила взгляд.

— Секреты? – подмигнул Бутылконос. – Всегда кому-нибудь да пригодятся.

Я открыла глаза и одарила капитана жестким взглядом.

— Оставьте фляжку себе. А мне верните книгу.

Капитан прищурился, явно оценивая значимость находки, попавшей ему в руки.

— Отдайте ей Библию, – рявкнула мама.

Он посмотрел на нее, потом вновь на меня, и на его лице отчетливо проступила жадность вкупе с весельем. Судя по всему, капитана забавляла эта ситуация.

— Наверное, неплохо завладеть тем, что вы, стервы, хотели бы получить? – расхохотался он и присосался к фляжке.

Тетя Шарлотта вдруг схватила Бутылконоса за воротник пальто, притянула к себе и прошипела прямо в лицо:

— Отдай ей Библию, или я тебя утоплю. Такая смерть никого не удивит. Люди даже не узнают, что ты спасся после того, как судно пошло ко дну. – Она пристально уставилась в две черные точки в центре его глаз, вокруг которых непрестанно подергивались испещренные красными прожилками глазные яблоки.

— Бери.

Капитан швырнул пустую Библию в лужицу на песке, однако фляжку отдавать и не подумал. Я подхватила книгу и стерла с потертой мокрой кожи грязные брызги.

Тетя Шарлотта толкнула капитана в сторону, будто пустой мешок, и он упал в узкий ручеек воды, текущей к морю.

— Кто-нибудь! Сюда! – долетел до нас слабый испуганный голос.

Дальше на пляже, у самой кромки воды, виднелся силуэт согнувшейся пополам женщины, которая вытягивала из моря тело.

Бутылконос, продолжая вливать в себя бренди, даже не шелохнулся.

— Слушайте, Немо…

— Кто? – озадаченно переспросила тетя Шарлотта.

— Не сейчас, Шарлотта! – Мама опять вернула внимание к Бутылконосу. – Разве вы нам не поможете? Вы же наш капитан.

Он устало наблюдал за нами, прижимая край фляжки к нижней губе.

— Спасать того, кто тонет, – к неудаче. – Бутылконос сделал еще глоток и выдохнул пары бренди. – Если его вытащить, смерть заберет кого-нибудь другого.

— Да неужели? Жаль, мы не вспомнили об этом, когда тонули вы.

— Я не тонул, глупая девчонка с печальными глазами. Ты что, не видишь дальше своего носа? Я плыл к берегу. Людям вроде вас никогда не понять…

Мы бросились бежать к распростершимся на песке фигурам, и голос капитана быстро заглушили порывы ветра.

По прядям откинутых назад мокрых волос, в которых вспыхивали проблески цвета, я узнала плывшую с нами на судне девушку. Из глубин памяти всплыло ее имя – Джесс, хотя, как зовут молодого человека, лежащего сейчас под ней на песке, я так и не смогла вспомнить.

— Он… он не дышит, – пробормотала девушка, беспомощно глядя на нас расширенными глазами. – Он не дышит, – поспешно повторила она тихим голосом, как будто стараясь не потревожить его сон.

Положив Библию на песок, я склонилась над спутником Джесс. Та недоуменно посмотрела на меня, похоже, не слишком понимая, что происходит.

На берег набежали волны, неся с собой тонкую деревянную дощечку, которая ткнулась мужчине в лодыжку. Он не пошевелился. Деревяшка вновь ударила его, и опять не последовало никакой реакции. Дощечка замерла на миг, выжидая, как ребенок, пытающийся кого-то разбудить, затем, подхваченная морем, бесцельно уплыла прочь.