Книга Последний шторм войны, страница 27 – Александр Тамоников

— Ну что скажешь, следователь? — наконец спросил Буторин, выпустив струю дыма и сплюнув себе под ноги. — Так красиво тебе когда-нибудь врали на допросах?

— А он не врет, Витя, — возразил Коган. — Спросишь, почему я так думаю? Ответить не смогу, но знаю, что не врет.

— Я так и думал. Смотрел ты на него слишком спокойно, — кивнул Буторин. — А сказать, почему веришь ему, ты можешь. Просто не все сформулировал в своих мозгах. А я вот тебе могу сказать, почему я не верю. Слишком много совпадений. Так не бывает в реальной жизни. Так только в выдумках бывает.

— Да не совпадение это, Витя, не совпадение. А просто кто-то почуял угрозы и пытается заткнуть свидетелям рты. Не доказано, что Хофера в том лагере пытались отравить, не доказано, что драка здесь — покушение. Не доказано, что Хофер — разведчик, что именно он в Крыму участвовал в подготовке диверсий на послевоенный период. Давай лучше трясти Лиханова.

Когда Шелестов узнал о событиях в лагере под Наро-Фоминском, он тут же велел брать задержанного за драку бывшего военнопленного лейтенанта Лиханова и везти его в Москву. На Лубянке, когда лейтенанта отправили в камеру внутренней тюрьмы, Шелестов приказал группе следовать за ним. К большому удивлению оперативников, когда они вошли в кабинет Платова, Сосновский уже был там.

— Так, все в сборе, — сказал Платов и кивнул на стулья.

Комиссар госбезопасности поднялся из-за своего стола и прошелся по кабинету, глядя на носки своих сапог. Группа ждала, чувствуя, что происходит что-то важное. Наконец, Платов заговорил, сев на свободный стул возле оперативников.

— Разворошили вы осиное гнездо, аж не знаю теперь, за что в первую очередь хвататься.

— Так, значит, это все взаимосвязано? — спросил Шелестов и вопросительно посмотрел на Платова, потом на Сосновского.

— Да, можно сказать и так. Дело мы имеем сплошь с покойниками, но это как раз и наводит на серьезные размышления. Следователи сразу стали направлять запросы по своим проверяемым. И теперь приходят ответы. Этот ваш лейтенант Лиханов Игорь Степанович — никакой не Лиханов. Он Павел Минченко, бывший боец Красной Армии. Попал в сорок первом в плен в Прибалтике, был завербован абвером, прошел подготовку в разведывательно-диверсионной школе под Таллином. Был заброшен сюда с заданием. А лейтенант Красной Армии Лиханов погиб в концлагере Штуттгоф на севере Польши недалеко от Данцига. Часть выпускников этой абвершколы, которая располагалась под Таллином, оставлена в нашем тылу для подготовки серьезной диверсии в местах базирования кораблей нашего военно-морского флота.

— Вполне возможно, что Маркин не врет, — сказал Коган. — Его показания основаны на реальных планах немецкой разведки.

— Маркин Платон Александрович числится погибшим, — спокойно отозвался Платов. — В ближайшее время мы не сможем получить доказательств, что в лагере сидит именно он, а не человек под его фамилией. Но факт, что его могли посчитать опасным и решили убрать, служит косвенным доказательством, что это не самозванец, а настоящий капитан третьего ранга Платон Маркин. Его же опознали. И опознала его Полина Евстифеева, она же Маргарита Савченко, машинистка-переводчица немецкой комендатуры в Севастополе. Сосновский вот с ней поработал, получил выписку из розыскного дела на Савченко с ее фотографией. Она призналась, что лично знала Маркина. И утверждает, что он предатель, по собственной воле пошел в услужение к фашистам и бежал перед самым нашим освобождением Крымского полуострова. Кстати, она появилась в лагере в качестве вольнонаемного сотрудника через неделю после того, как туда был доставлен Маркин.