Книга Шах и мат, страница 126 – Джозеф Шеридан Ле Фаню

Голубые глаза дядюшки Дэвида глядели с пристальной холодностью, в косых вечерних лучах заметнее были морщины у него на лбу и вокруг рта. Это лицо, обычно такое доброе, могло, оказывается, принимать достаточно суровый вид.

— Пойми же, Ричард: помощи ты не получишь. Я не стану взывать к твоему рассудку – поступай как знаешь, делай что взбредет, – я лишь кое-что для тебя проясню. Ты предупрежден; ты избавлен от необходимости отвечать на вопросы, которые я намерен задать тебе, как задавал в связи с делом почти годовой давности, когда я выручил тебя, заплатив твой долг в пять тысяч фунтов.

— Но я вовсе не отказываюсь держать ответ. Мне стыдно, дорогой дядя Дэвид; умоляю вас, спрашивайте, о чем считаете нужным, – я все расскажу.

— А я и сам все знаю. Лорд Пиндлдайкс тайны из этого не делает. Ведь это ему ты должен, верно?

— Да, сэр.

— Превосходно! Стало быть, твой кредитор – этот косоглазый распутник с кожей землистого цвета! Да, Ричард, мне известно, каков он с виду – я знавал его никчемного отца. С ним никто не ведет дел, его чураются – но ты, Ричард, связался именно с этим человеком, и он тебя надул. Мне шепнули об этом, а теперь уж подробности всему Лондону ведомы. Ты и впрямь проиграл ему пятнадцать тысяч?

— Боюсь, дядя, что да, около того.

— Это не просто долг, Ричард, – это крах, – резюмировал дядя Дэвид. – Ты заложил каким-то евреям поместья, которые даже еще не перешли в твои руки, и обеспечил себе таким образом годовой доход в полторы тысячи фунтов – пока жив твой отец. А между тем тебе и твоих трехсот фунтов хватило бы за глаза, тем более что сотня была тебе обеспечена дополнительно. Но нет: ты выбрал заклад; теперь, когда ты унаследуешь поместья, они будут обременены огромными долгами – евреи об этом позаботятся. Едва ли родовым поместьям суждено надолго задержаться в семье Арденов – но тебя, племянничек, это не волнует. А мне вот жаль, признаюсь. Отдельными из них Ардены владели со времен Вильгельма Завоевателя. Ну да ладно. Ты обязан крепко задуматься о своем теперешнем положении. Если поместья тебе и достанутся, то, как я уже сказал, они будут обременены долгами. Пока жив твой отец, ты имеешь полторы тысячи в год; не думаю, что из этих доходов ты сможешь выплатить пятнадцать тысяч. Таким образом, ты неплатежеспособен, и точка. Лично я не вижу иного выхода, кроме как официально признать тебя банкротом. Буржуа страшатся самого этого слова, но особы титулованные, всякие светские львы и львицы, соглашаются на банкротство с невозмутимостью. Вспомни хоть лорда Гарри Ньюгейта, или достопочтенного Альфреда Пентонвилля, или сэра Аймерика Пиджена – это один из старейших баронетов в Англии. Все эти люди были объявлены банкротами, с оглашением в «Газетт», за минувший год. Что касается денег, прежде выплаченных мною за тебя, они не просто потрачены впустую – нет, дело гораздо хуже. И отныне я ни пенса не опущу в карманы шулеров и подлецов. Продажным жокеям и нечистым на руку пэрам ничего от меня не перепадет, ибо я понял: всякая подобная выплата есть лишь отсрочка последствий безнадежной глупости законченного идиота – и притом отсрочка краткая, всего на считаные месяцы.

— Но, дядюшка, вы ведь знаете, что я не безумен. Все дело в жульничестве, которое нельзя оставить безнаказанным. За лошадью не было должного ухода.