Книга Шах и мат, страница 222 – Джозеф Шеридан Ле Фаню

— Думаешь, они могли нас запереть? – выдохнула Элис.

Феба ответила кивком.

— Ключики – они каши-то не просят, мисс; пускай тут полежат.

Феба завернула ключи в носовой платок и засунула под матрац как смогла далеко.

— Сейчас распорю тюфяк да посылочку в него и зашью, мисс.

— А мне почудилось, будто в кровати что-то звякнуло, – заметила Элис.

Феба с улыбкой извлекла из-под матраца огромный ключ, повертела перед Элис и снова спрятала.

— И какую же дверь он отмыкает? – с жаром спросила Элис.

— Никакую, мисс, – отвечала Феба куда как серьезно. – Прежде отмыкал черный ход, а ныне там новый замок, и ключ тоже новый. Ну да нам с вами этот ключик ой как пригодится. В свое время все узнаете, мисс, а покуда сердечко себе не рвите.

Сэр Ричард вовсе не был хладнокровным мерзавцем, каким, возможно, видится читателю. Он твердо решил хотя бы попытаться вызволить сестру. Открыться дяде он не смел, мучимый стыдом; ему не хватало духу ни на то, чтобы свести счеты с жизнью, ни на то, чтобы игнорировать приказы Лонгклюза. Он обеспечит побег сестре; он и сам сбежит. А пока он должен как минимум изображать полную покорность Лонгклюзу.

Был солнечный осенний день, когда сэр Ричард и мистер Лонгклюз сели в саутгемптонский поезд, и отнюдь не просто так Лонгклюз потащил с собой молодого баронета.

Поезд пришел как раз к тому часу, когда из Шотландии должен был прибыть в Саутгемптон мистер Дэвид Арден. Лонгклюз улыбался, но его оживление лишь маскировало тот факт, что на сердце он имел тяжкое бремя. Как знать, вдруг единственной безграмотной фразы из письма мерзавца-сыщика будет довольно, чтобы энергичный пожилой джентльмен проникся страшными подозрениями? Выходило, что грядущий час может перевести мистера Лонгклюза из категории тех, кто атакует, в категорию тех, кто с трудом держит оборону.

Элис Арден, тебе и не снилось, что судьба, постигшая некоего человека, обеспечит твое избавление!

И вот вблизи внушительной гостиницы, фасадом обращенной к морю, расположились Лонгклюз и сэр Ричард; с минуты на минуту должен подъехать Дэвид Арден. Действительно, на улице появляется пролетка; видны чемоданы, шляпная коробка, несессер и прочие атрибуты путешественника, который ценит комфорт. Камердинер сидит рядом с возницей. Пролетка подкатывает к парадному крыльцу.

Закаленное сердце мистера Лонгклюза совершает парочку нехарактерных кульбитов. Из пролетки выбирается дядя Дэвид; его лицо румяно под свежим загаром – поездка в Шотландию явно пошла ему на пользу. На верхней ступени гостиничного крыльца он озирается по сторонам – и мистер Лонгклюз вновь испытывает неприятные, незнакомые ощущения в груди.

Дядя Дэвид замечает сэра Ричарда, приветствует его с улыбкой. Он спешит вниз, ему навстречу. Следует теплое рукопожатие Дэвид Ардена с племянником и не столь теплое – с мистером Лонгклюзом.

— Ты неважно выглядишь, Дик, – констатирует дядя Дэвид. – Тебе надо бы поохотиться на вересковых пустошах, аппетит поднагулять. Как поживает Элис?

— Элис? О, Элис прекрасно поживает, благодарю.

— Я вот думал завернуть в Мортлейк, повидать ее. Она все скорбит и убивается, бедняжка?

— Нет, ей уже лучше, дядя.

— Вы забыли сообщить дядюшке то, что сообщили мне, – вклинивается мистер Лонгклюз. – А именно – что мисс Арден вчера уехала в Йоркшир.