Книга Шах и мат, страница 227 – Джозеф Шеридан Ле Фаню

— Сведения? Ах да! Садитесь, сэр. Сведения? Ну конечно, у меня вполне может оказаться информация, в которой вы нуждаетесь. Но вот есть ли она? Это одному Господу известно! Недаром говорят, что знание – сила; я ожидаю получить от вас кое-что в обмен на свою услугу. Eine hand wascht die and’re – рука руку моет, неправда ли, мосье? Никто не расстанется с сокровищем просто так, без подобающего вознаграждения. Больше я не принимаю пациентов, но, как вы догадываетесь, меня можно уломать, ввести во искушение, мосье.

— Речь не идет о пациенте, барон, – не без некоторой надменности бросил Дэвид Арден.

— О чем же, черт возьми, речь? – Барон резко повернулся к своему гостю. – Мосье извинит меня, ведь мы, практики, вынуждены превращать свое время и знания в деньги. Ни то ни другое мы не даем задаром; мы требуем адекватной оплаты.

— Я понимаю. Это само собой разумеется.

— Стало быть, сэр, мы прониклись нуждами друг друга и не будем терять время. Итак, что за сведения барон фон Бёрен может предоставить мосье Дэвиду Ардену?

— Полагаю, вы предпочитаете, чтобы я не ходил вокруг да около.

— Прямой вопрос подобен удару меча, сэр.

— Так вот, барон, я спрашиваю, знавали ли вы Йелланда Мейса и Уолтера Лонгклюза.

— Да, я знавал обоих; это были знакомства поверхностные и в то же время интимные; интимные, но поверхностные. Вас интересует что-то конкретное?

— Да.

— Спрашивайте.

— Вы хорошо помните, как выглядели эти джентльмены?

— Еще бы мне не помнить.

— Можете вы точно описать внешность Йелланда Мейса?

— Я могу свести вас лицом к лицу с ними обоими.

— Боже! Сэр, вы шутите?

— Мистер Лонгклюз сейчас в Лондоне.

— Но вы сказали, что сведете меня с обоими джентльменами; когда же?

— Через пять минут.

— Вы имеете в виду фотографии или портреты?

— Нет, я имею в виду нечто объемное. Вот ключ от двери, что ведет в подземелье.

Барон снял ключ с гвоздя в стене и вдруг разразился даже не хохотом, а каким-то диким ревом. Голова втянулась в мясистые плечи; поводя ими в варварском торжестве, барон выкрикнул:

— А вы умный человек, мосье Арден! Сквозь стены видеть способны! Ich bin klug und weise – вот ваша присказка. Я умен и прозорлив, ха-ха! Ха-ха-ха!

Держа свечу в одной руке, потрясая ключом на уровне виска, барон дважды кивнул Дэвиду Ардену.

— Жизнь давно не заглядывает туда, куда мы направимся, но я покажу вам их обоих.

— Вы говорите загадками, барон. Ничего – ведите меня, явите мне их.

— Отлично, мосье; следуйте за мной.

Барон открыл дверь и вывел Дэвида Ардена в длинный коридор. Со свечой и ключом он шагал этим коридором, пока впереди не показалась странного вида железная дверь: как бы вдавленная в деревянную раму на целых два фута, она тонула в тени. Эту дверь барон отпер; ему пришлось навалиться на нее плечом, чтобы она поддалась и открылась.

Дэвид Арден вошел. Он сумел разглядеть, что потолок сводчатый, кирпичный, а комнат – минимум две; это-то помещение барон и называл своим подземельем. По обеим стенам тянулись глубокие ниши, каждая – с железной дверью. Двери эти показались Дэвиду Ардену печными заслонками в людоедовом логове; сам барон, к слову, выглядел здесь отнюдь не чуждым элементом.

У барона обнаружилась поистине генеральская память на имена и лица.