Книга Шах и мат, страница 78 – Джозеф Шеридан Ле Фаню

— С вашего позволения, если бы дело шло обо мне, я бы немедленно передал письма в полицию и добился бы наказания для их автора.

— Именно таково было мое первое побуждение. Но письма составлены хитроумнее, нежели может показаться на первый взгляд. А вдруг бы полиция отказала в аресте? Тогда положение мое сделалось бы сомнительным. Я, видите ли, обязан заботиться о своей репутации, ибо, хотя для общества я ничто, мне самому дорого мое доброе имя. Поэтому я решился на шаг не менее смелый, хотя и тайный. Я встречусь с этим человеком лицом к лицу, при свидетеле с безупречной репутацией, и выясню, что им движет – жажда наживы или заблуждение, чтобы действовать согласно обстоятельствам. Я ведь уже связывался с ним.

— Неужели?

— Да, я дал понять, что готов встретиться, но не потерплю интриг, какого бы рода они ни были.

— Думаю, тут вы правы, сэр.

— Он хотел назначить встречу на барже посреди Темзы, в ветхом доме в Саутуарке^[43] и в доме временно пустующем, предлагаемом для аренды, на Темз-стрит. Однако я выбрал мой собственный дом на Болтон-стрит, а временем указал половину первого нынешней ночи.

— В таком случае вы действительно хотите видеть его. Полагаю, вы все обдумали; но я лично за то, чтобы сразу брать за горло подобных негодяев. Впрочем, ситуации, по вашему замечанию, бывают разные – а вы, похоже, знаете, что говорите.

— А теперь могу ли я высказать свою просьбу, на которую никогда не решился бы, если бы не два доподлинно известных мне факта? Я обращаюсь к вам, мистер Арден, ибо вы столь близко к сердцу приняли убийство Пьера Леба и, подобно мне, уже вмешались и сделали пожертвование, дабы увеличить шансы на успех расследования. К тому же не далее как нынче вечером вы сказали, что готовы и впредь хлопотать, не жалея времени и денег, даже ради малой толики света, могущей дополнительно пролиться на сию тайну. Так вот, мистер Арден, я вдруг подумал, что автор писем по-своему честен. Конечно, он в корне не прав насчет меня, однако может располагать уликами – важными или пустячными. Словом, имея удовольствие быть знакомым с отдельными членами вашей семьи, хотя до сегодняшнего вечера о вас самом я только слышал, я со всей покорностью человека, угодившего в затруднительную ситуацию, прошу вас быть третьим лицом при моем разговоре с Дэвисом, тем более что из этого может выйти польза для общества. Окажите мне эту любезность, мистер Арден, ибо такой человек, как вы, уже одним своим присутствием задаст разговору нужную тональность, какой не добиться при любом другом свидетеле.

Дэвид Арден помедлил, прикидывая, будет ли польза для его личного расследования. Странный интерес чувствовал он к этому бледному человеку, чьи глаза под изломанными, приподнятыми к вискам бровями столь холодно отражали лунный свет, тогда как улыбка (прочесть которую Дэвид Арден затруднялся) заставляла расшириться его ноздри, кривила тонкую верхнюю губу и давала возможность увидеть, как поблескивают его зубы. Что значит эта улыбка – обман, презрение или издевку? Бескровному лицу она внушила сходства не то с самой Смертью, не то с Мефистофелем, так что любой художник немало дал бы, если бы ему позволили хотя бы минуту набрасывать это лицо углем на белой бумаге.

Дэвид Арден, впрочем, не дал колоритности этого лица повлиять на свое решение.