Книга Танец теней, страница 131 – Яков Осканов

В очередной раз, когда я забылся опиумными грёзами, меня посетило страшное видение. Мне казалось, я иду по тёмному лесу на свет далёкого костра. Тропа вывела меня на поляну, где у огня сидел человек. Он был повёрнут ко мне спиной, и я хотел окликнуть его. Но тело не слушалось меня. Мне была отведена роль наблюдателя. Я видел, как вытягивается моя рука, в которой был зажат револьвер. Щёлкнул взводимый курок, человек у костра вздрогнул и обернулся. Когда он увидел меня, на лице его появилось сначала облегчение, а потом удивление. Рот его открылся, как если бы он собрался заговорить, но тут прозвучал выстрел, за ним второй, третий. Несчастный скорчился, потом завалился на бок и затих. Лицо его было знакомым и незнакомым. Крик ужаса от содеянного сорвался с моих губ, и этот крик пробудил меня, выдернув на поверхность из глубины моих мрачных видений.

Однако это не принесло мне облегчения, как обычно бывает, когда просыпаешься после кошмара. Впечатления от сна не только не ослабли, а наоборот — усилились. Я неожиданно понял, кем в моём видении был убитый мной человек. И сразу за этим я осознал, что видение моё, не плод опиумных грёз, а обретённое воспоминание о совершённом мной злодействе. Я убил Дмитрия Трифоновича.

Это открытие поразило меня, испугало и погрузило в бездну отчаяния. Можно было списать всё увиденное на действие лауданума, но я был уверен, что это не бред, не галлюцинация, а моё реальное воспоминание.

Хотя, в моём состоянии трудно было чувствовать твёрдую уверенность. Но как отделить морок от настоящего? Как проверить, действительно ли я убил моего управляющего?

Можно было, конечно, попытаться отыскать место ночёвки, по дороге обратно Дмитрий Трифонович должен не раз был останавливаться на ночлег, и места привалов должны были находиться недалеко от дороги. Но у меня не было возможности уехать надолго из усадьбы, чтобы заняться поисками. И тут меня осенило.

Я поднялся к себе кабинет. Мой револьвер должен был лежать заряженным в верхнем ящике стола. Такая мера предосторожности не помешает в наших диких краях.

Оружие оказалось на месте. Я проверил патроны в барабане, и стон отчаяния сорвался с моих губ — там было три стреляных гильзы. И, если не принимать мой кошмар за истинное воспоминание, я не мог припомнить, когда бы я в другой раз трижды выстрелил и положил револьвер обратно в ящик, не перезарядив. Сомнений больше не было — я убил Дмитрия Трифоновича.

Но я ли? Или это была сущность, которая вновь овладела мной на время, лишив меня рассудка и памяти? Возможно, действие лауданума ослабляло не только меня, но и тварь, сидевшую в моей голове, отчего спрятанные в мрачные глубины мозга воспоминания всплыли на поверхность.

Теперь было совершенно ясно, что помощи ждать неоткуда. Мы остались втроём и могли надеяться только на то, что профессору удастся синтезировать первичный состав воды. С его помощью мы бы избавились от необходимости проживать возле озера из страха перед приступами чудовищной мигрени, сделавшей нас пленниками этого места.

После своего страшного открытия я первым делом я переговорил с Августом Альбертовичем, чтобы узнать, в какие сроки, он думает, ему удастся воспроизвести изначальный состав озёрной воды. Профессор сказал, что он занят изучением и сравнением обоих составов. Но поиски идут вслепую. Он проводит серии опытов, в которых удачным может оказаться первый, а может и тысячный.