Книга Танец теней, страница 133 – Яков Осканов

Я не мог позволить профессору погибнуть. И не только потому, что мне, как и всякому добропорядочному человеку противна мысль об убийстве невинного. Была ещё одна причина: Август Альбертович являлся нашей последней надеждой на излечение. Только он мог восстановить формулу состава, который помогал Соне и должен был помочь мне. Если, конечно, мои теории были верны.

На третий день мольбы Сони стали непрекращающимися, но тут и у меня случился приступ. Я принял лауданум и забылся. В это время сердобольный немец не выдержал и дал Соне воды.

Когда я вернулся в здравый рассудок, он снова пришёл ко мне и начал настаивать на том, что подобные эксперименты более не следует проводить, ибо мы не знаем, чем могут обернуться такие боли. Вполне возможно, что случится апоплексический удар.

Я был согласен с ним, к тому же мне и самому было мучительно смотреть на страдания дочки. Но как быть? Продолжить давать ей тёмную воду? Или начать давать ей лауданум? Я снова посовещался с профессором и узнал, насколько нам хватит лауданума, если мы будем принимать его вдвоём. Август Альбертович сказал, что примерно на месяц. Однако он снова попытался меня убедить, что гораздо лучше и безопаснее давать Соне воду, да и мне самому пора бы на неё перейти, пока пристрастие к опиуму не стало непреодолимым.

Конечно, с его позиции всё звучало верно и логично. Если бы он видел картину целиком, то понял бы мои мотивы. Но я ему эту картину открыть не мог. А потому решение должен был принимать сам, и после некоторых раздумий принял его.

Рассудил я так. Раз лауданума осталось на месяц, мы подождём ещё две недели, не употребляя тёмной воды. Если к тому моменту профессору не удастся синтезировать нам целебный состав, мы втроём отправимся в город. Там, в случае крайней нужды мы сможем купить лауданум, для борьбы с приступами и найдём врача, который, если нам повезёт, подберёт нам лекарство от нашей мигрени, не содержащее опиум. Я лично займусь наймом новых работников, и мы вернёмся в Ирий, и продолжим исследования. Рано или поздно Августу Альбертовичу удастся расколоть этот орешек в нашей прекрасной лаборатории.

Это было, пожалуй, лучшим решением в сложившейся ситуации. Но я был слишком самонадеян и непредусмотрителен. Буквально на следующий день у нас с Соней одновременно начался приступ. Я решил, что мы можем первый день перетерпеть вместе, не прибегая к лаудануму. На следующий день наше состояние ухудшилось. Соня молила дать ей воды. Но я просил её потерпеть, решив, что если станет совсем невмоготу, мы вместе примем опиумную настойку.

Но моим планам не суждено было сбыться. Перед ужином меня нашёл встревоженный Август Альбертович. Он сообщил, что зашёл к себе в спальню, чтобы принять свою микстуру от несварения, которым он в последнее время мучился, и обнаружил жуткий беспорядок. Пузырьки с лекарствами, стоявшие на прикроватном столике были разбросаны по полу, некоторые разбиты.

Виновницей хаоса оказалась белка, пробравшаяся по какой-то несчастливой случайности в открытую форточку. И как вы можете догадаться, среди разбитых флаконов был и тот, в котором хранились запасы лауданума. Но я уже не верил ни в какие несчастливые случайности. Мы были отчётливо видны звенья дьявольского плана, окончательно загнавшего нас в ловушку.